Top.Mail.Ru
Current reading: как пишутся мемуары - о.Арониус — LiveJournal
? ?
о.Арониус
July 10th, 2017
10:02 am

[Link]

Previous Entry Share Flag Next Entry
Current reading: как пишутся мемуары
Сначала, как обычно, присказка. Москву газетную, как и другую мемуарную прозу Гиляровского, аз, многогрешный, прочел еще в прошлом веке, и с тех пор неоднократно перечитывал (как, полагаю, большинство, если не все читатели этого ЖЖ). А потому хорошо помнил следующий рассказ из очерка, посвященного издателю "Московского листка" Николаю Пастухову, у которого Гиляровский много лет прослужил репортером:

Съехались мы, сотрудники, как-то утром в Денежный переулок к Н. И. Пастухову, очень любившему, чтобы у него собирались вокруг стола во время утреннего и вечернего чаепития.
Он в это утро был не в духе и, насупившись, ушел в кабинет рядом с залой, так что все, что там делалось и говорилось, было всем слышно.
Н. И. Пастухов сидит в кабинете перед письменным столом и чертит что-то на бумаге, делая вид, что углублен в серьезное, безотлагательное занятие. В это время явился Михаил Александрович Гиляров со статьей в руках и с твердым намерением получить хороший аванс.
Последнее было у Н. И. Пастухова сделать не всегда легко, и хотя дело кончалось обыкновенно полным удовлетворением всякой просьбы, но покричать при этом он считал своей священной обязанностью, и кричал иногда довольно внушительно.
Гиляров прошел в кабинет и, сразу сообразив, что «сам не в духах», заискивающим тоном начал:
— Я тут политическую передовицу написал, Николай Иванович.
— Ну что ж! Это твое дело! На то ты и нанят…
— Я хотел вам прочесть, посоветоваться. Как вам покажется.
— Ну, что ж! Валяй! — умилостивляясь и напуская на себя важный тон, разрешил Н. И. Пастухов.
Гиляров начал читать отчетливо и внушительно, а Н. И. Пастухов глубокомысленно вставлял ни к селу ни к городу коротенькие замечания, вроде:
— Ты тут того — сгладь немного, как бы, знаешь, там не рассердились.
Где было это таинственное «там» и кто за что мог рассердиться при чтении вконец безобидной статьи, конечно, и сам редактор этого не знал, но нужно было «выдерживать фасон», и Н. И. Пастухов его выдерживал.
Мы в зале притихли и слушали внимательно, зная, что без какого-нибудь казуса дело не обойдется.
Наше предположение сбылось. Читая свою «передовицу», Гиляров дошел до слов: «вот именно чего добивались мадьяры».
В ответ на эти совершенно безвинные слова Н. И. Пастухов громко и порывисто крикнул:
— Что-о-о тако-о-ое?
Гиляров остановился охваченный глубоким удивлением.
__ Что-о-о?! — по-прежнему, как труба иерихонская, гремел Н. И. Пастухов. — Какие там мадьяры? Откуда ты мадьяр еще выискал!
Растерявшийся М. А. Гиляров постарался, по возможности понятно, объяснить ему значение слова «мадьяры», но «сам» уже закусил удила, и вразумить его не было никакой возможности.
— Так ты так и говори! — гремел он. — Так напрямик и объясняй: австрияк так австрияк, пруссак так пруссак, а мадьяр мне не сочиняй, редактора зря не подводи. Вот что! Нешто с вас спросится? Вы намадьярите, а редактору по шапке накладут!.. — И, видя «глубокое» впечатление, произведенное его словами и его строгим окриком, он уже смирившимся и умилостивленным тоном прибавил, укоризненно качая головой:
— А еще профессор!


А теперь сказка. На днях попались мне мемуары Александры Соколовой - литераторшибезнадежно и справедливо забытой, несмотря на ее огромный вклад в русскую литературу - Соколова приходилась биологической матерью великому Власу Дорошевичу. И в этих мемуарах, в очерке о том же Пастухове, обнаружилось следующее:


Пастухов сидит в кабинете перед письменным столом и чертит что-то на бумаге, делая вид, что углублен в серьезное и безотлагательное занятие.
На эту сцену наносит Господь Михаила Александровича Гилярова со статьей в руках… и с твердым намерением взять хороший аванс.
Последнее было не всегда легко, и хотя дело кончалось всегда полным удовлетворением всякой просьбы, но покричать при этом Пастухов считал своей священной обязанностью и кричал иногда довольно внушительно.
Гиляров прошел в кабинет и, сразу сообразив, что «сам не в духах», заискивающим тоном начал:
– Я тут политическую передовицу написал, Николай Иванович…
– Ну, что ж!.. Это твое дело!.. На то ты и нанят!.. – буркнул «сам».
– Я хотел вам прочесть… С вами посоветоваться… Как вам покажется?..
– Ну что ж!.. Валяй!.. – умилостивляясь и напуская на себя важный тон, разрешил «сам».
Гиляров начал читать отчетливо и внушительно, а Пастухов глубокомысленно вставлял ни к селу ни к городу коротенькие замечания вроде:
– Ты тут того… сгладь немного!.. Как бы, знаешь, там… не рассердились!..
Где было это таинственное «там» и кто за что мог рассердиться при чтении вконец безобидной статьи, этого сам редактор не знал!..
Но нужно было «выдержать фасон», и Пастухов его выдерживал.
Мы в зале притихли и слушали внимательно, зная, что без какого-нибудь казуса дело не обойдется. Наше предположение сбылось.
Читая свою «передовицу», Гиляров дошел до слов «вот именно чего добивались мадьяры»… и в ответ на эти совершенно безвинные слова Пастухов громко и порывисто крикнул:
– Что-о-о… тако-о-ое?..
Гиляров остановился, охваченный глубоким удивлением.
– Что-о-о?.. – по-прежнему, как труба иерихонская, гремел Пастухов. – Какие такие мадьяры?! Откуда ты мадьяр еще выискал?!
Растерявшийся Гиляров постарался по возможности понятно объяснить ему значение слова «мадьяры», но «сам» уже закусил удила, и вразумить его не было никакой возможности.
– Так ты так и говори!.. – гремел он. – Так напрямик и объясняй!.. австрияк так австрияк!.. пруссак так пруссак, а мадьяр мне не сочиняй… редактора зря не подводи!.. Вам что? Нешто с вас спросится? Вы намадьярите, а редактору по шапке накладут!.. – И, видя «глубокое» впечатление, произведенное его словами и его строгим окриком, «сам» уже смирившимся и умилостивленным тоном прибавил, укоризненно качая головой: – А еще профессор…


Как говориться, найдите десять отличий.
Причем если кто-то думает, что это единственный случай, то он глубоко ошибается. Точно таким же образом дядя Гиляй "вспомнил" несколько других пастуховских сюжетов: о приеме на работу алкоголика Вашкова; о поездке Пастухова во Францию (здесь, правда, пришлось вырезать неполиткорректность, немыслимую в раннесоветской печати, плюс первести французскую фразу, которую Соколова дала в оригинале - не поймут-с, пролетарии-с); и об убийстве по неосторожности во время рыбалки...

Мемуары Соколовой были опубликованы еще до I Мировой войны. Гиляровский работал над "Москвой газетной" в конце 20-начале 30-х. Никаких ссылок на мемуары Соколовой в книге нет, хотя Владимир Алексеевич хорошо ее знал, и даже посвятил ей несколько абзацев.

P.S. Подумав, решил, что будет правильно привести еще какой-нибудь отрывок из мемуаров Соколовой, раз уж ее извлекли из исторического небытия. Увы, ничего достаточно яркого и в то же время лаконичного не находится. Так что пусть будет достаточно пространный отрывок о графине, троливший министра:

Не менее характерен случай, в котором министр внутренних дел Тимашев, вызвав «по делам службы» графиню М. Р. Толстую, известную резкостью своего тона и смелостью высказываемых ею суждений, с целью запугать ее прямо встретил ее вопросом:
– Правда ли, графиня, что вы постоянно читаете «Колокол»?..
Надо заметить, что издававшийся в то время в Лондоне Герценом журнал «Колокол» был грозою всей русской администрации и чтение этого запрещенного органа печати считалось чуть ли не уголовным преступлением.
Графиня Толстая, ожидавшая такого вопроса, так как и самый вызов ее к Тимашеву был отчасти плодом ловко придуманной и исполненной мистификации и подготовлен был путем анонимного письма, посланного самой молодой графиней, смело и прямо ответила Тимашеву:
– Да, правда!..
На его красивом, но бессодержательном лице выразилось недоумение.
Толстой только этого и нужно было.
Она сделалась хозяйкой положения и, сделав наивное и удивленное лицо, в свою очередь, спросила:
– А почему это вас интересует?..
– Как почему интересует? – удивился Тимашев. – На моей обязанности лежит охрана общественного порядка!
– При чем же тут общественный порядок?!
– Вы этого не понимаете?
– Нет, не понимаю. И была бы очень благодарна вам, ежели бы вы ответили на мой вопрос…
– Нет, я попрошу вас прежде ответить на мой вопрос: откуда вы получаете «Колокол»? Кто вам дает его?
– Ах, боже мой! Да я с ним не расстаюсь! И достать его вовсе не так трудно!
– Но однако? Кто и когда дал вам его в последний раз?
– Кто – не помню! А когда? Да он и теперь со мной…
– Как!.. Вы являетесь ко мне сюда… захватив с собой «Колокол»?!!
– Да. Я «явилась» с «Колоколом» в кармане. Что вы тут находите такого удивительного?
– В таком случае я попрошу вас вручить мне захваченный вами с собой экземпляр.
– Очень охотно, только, пожалуйста, верните мне его, потому что я не успела его переписать, а он мне необходим!
И, произнося эти слова, молодая шалунья вынула из кармана листок почтовой бумаги и подала его Тимашеву.
Он взглянул, и лицо его покрылось краской конфуза и негодования.
– Что это такое? – строго спросил он.
– Шиллеровское стихотворение «Die Glocke»[223], переведенное на русский язык! – тоном несокрушимой наивности ответила графиня.
– Вы меня дурачите, графиня! Но это вам не удастся.
– Я?.. Дурачу вас?! Простите… но я ровно ничего не понимаю!.. Вы потребовали от меня «Колокол», я отдала вам его, не понимая даже и причины и смысла этого требования, и оказывается, что я же в чем-то виновата?
– Я не о стихотворении Шиллера говорил с вами, графиня.
– Так о чем же?.. Я никакого другого «Колокола» не знаю и не читала!
– Не старайтесь ввести меня в заблуждение… Я говорил о журнале, издающемся в Лондоне… Я о том «Колоколе» говорил, на страницах которого постоянно оскорбляются и русское правительство, и священная особа государя императора!..
– Что такое?! Государь оскорбляется?! Да разве есть такое издание?! И вы, министры, его читаете?! Ах, как вам не стыдно!.. И зачем вы мне об этом рассказываете?! Это вы оскорбляете государя, а не я!.. Я никогда не стала бы читать ничего подобного…
И она, простившись с одураченным представителем грозного в то время Третьего отделения, вышла из комнаты своей ровной, полной достоинства походкой.


Упомянутый Герцен, как мы помним, тоже пробовал прибегать к подобному троллингу. Однако гораздо менее успешно, да и обстоятельства были более печальные.

Current Music: Бал-Маскарад (Бонисолли, Занганаро, Кабалье

(9 comments | Leave a comment)

Comments
 
[User Picture]
From:idelsong
Date:July 10th, 2017 07:45 am (UTC)
(Link)
[User Picture]
From:o_aronius
Date:July 10th, 2017 08:07 am (UTC)
(Link)
:)

У кого-то из отказников - кажется, у К. Райз - когда-то читал очень похожую историю.
[User Picture]
From:hamaskil
Date:July 10th, 2017 06:10 pm (UTC)
(Link)
А нигде онлайн нет чудесного опуса К. Райз ? Там про всякие чудеса есть )
[User Picture]
From:o_aronius
Date:July 10th, 2017 06:38 pm (UTC)
(Link)
Чудес на квадратный метр там больше чем в Библии. Но в сети, увы, нигде не видел. А бумажный экземпляр, кажется, сгорел.
[User Picture]
From:o_aronius
Date:July 10th, 2017 08:16 am (UTC)
(Link)
Вскоре по прибытии его в Смоленск, даже едва ли не после первой совершенной им там службы, две местные "аристократки" пожаловали в его приемную и приказали о себе доложить.
Архиерей между тем уже успел снять рясу и сел с стаканом чая к своему рабочему столу, на котором, вероятно, написаны многие из его вдохновенных и глубоких сочинений.
Услыхав доклад о посетивших его дамах, Иоанн удивился их желанию его видеть и, не оставляя своего места, приказал докладчику спросить их, что им нужно.
Тот вышел и через минуту возвратился с ответом, что дамы пришли "за благословением".
-- Скажи им, что я сейчас всех благословил в церкви. Келейник пошел с этим ответом, но опять идет и докладывает, что "дамы желают особо благословиться".
-- Скажи им, что моего одного благословения на всех достаточно.
Келейник пошел разъяснять беспредельность расширяемости архиерейского благословения, но снова идет назад с неудачею.
-- Требуют, -- говорит, -- чтобы их особенно благословили.
-- Ну, скажи им, что я их и особо благословляю и посылаю им это мое особое благословение чрез твое посредство.
Но келейник пошел и опять возвращается.
-- Они, -- докладывает, -- и теперь не уходят.
-- Чего же им еще нужно?
-- Говорят, что желают поучения.
-- Попроси извинить, я устал, а поучение им в церкви скажу.
Но келейник опять возвращается.
-- Еще что? -- спрашивает епископ.
-- Недовольны, говорят: "мы для домашней беседы пришли".
Преосвященный, продолжая оставаться за рабочим столом, протянул руку к полке, на которой у него складывались получаемые им газеты, и, взяв два нумера "Домашней беседы" г. Аскоченского, сказал келейнику:
-- Дай им поскорее "Домашнюю беседу" и скажи, что я тебе не позволяю мне о них более докладывать.
http://az.lib.ru/l/leskow_n_s/text_1879_melochi_archiereiskoy_zhizni.shtml
[User Picture]
From:kouzdra
Date:July 10th, 2017 09:26 am (UTC)
(Link)
Ну правда без политики - мы с приятелем как-то в школе когда было велено принести на урок литры какое-нибудь произведение Некрасова притащили "Основы Общей Химии" Б.В.Некрасова
[User Picture]
From:o_aronius
Date:July 10th, 2017 09:39 am (UTC)
(Link)
Как сказал Некрасов, но не тот" :))

Edited at 2017-07-10 09:40 am (UTC)
[User Picture]
From:dima142300
Date:July 10th, 2017 01:12 pm (UTC)

Новиков-Прибой "Цусима"

(Link)
Мы спустились в канцелярию. Я закрыл за собою дверь. Потом таинственно предупредил:
- Только никому об этом ни звука. А то среди матросов пойдут разные разговоры. Вот, скажут, что он читает.
Квартирмейстер, вскинув руки, воскликнул:
- Чтобы я да кому-нибудь сказал! Могила!
Я неторопливо достал из ящика стола книжку, раскрыл ее. Синельников следил за каждым моим движением и, ощущая близость счастья, торжествовал. Чувствовалось, как он сгорает от нетерпения, дергая свои реденькие усы. Я начал читать "Акафист божией матери" и, глядя на своего слушателя, едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Если бы какому-нибудь человеку вместо купленной коровы незаметно подсунули кошку, то и в таком случае он не был бы удивлен больше, чем Синельников. На лице его выразилось сплошное недоумение. Минут пять он слушал, разинув рот, ничего не понимая, и, как сыч, тараща на меня глаза. Потом вдруг вскочил, словно его ужалила оса, и разразился гневом:
- Я думал, ты и вправду умный человек, а ты - идиот и книжки читаешь идиотские!
[User Picture]
From:o_aronius
Date:July 10th, 2017 01:39 pm (UTC)
(Link)
А бывало и наоборот:

– Наше судно стояло в Гельсингфорсе. У нас был поп, солидный такой, тяжелый, с квадратным лицом. Матросы прозвали его «Бегемотом». Имел большое пристрастие к выпивке. Любил с матросами побеседовать насчет религии. Ну а те ему все вопросы задавали. Не нравилось это Бегемоту – не может ответить. Однажды так его приперли к стене, что он не хуже боцмана обложил всех крепкими словами и убежал в кают-компанию. С той поры бросил вести беседы с матросами. За другое дело принялся: как праздник, так после обеда выходит на бак и начинает раздавать команде листки Троице-Сергиевской лавры или Афонского монастыря. Что делать? Как его отвадить от этого? И ухитрились. Как-то в праздник один из вестовых, парень фартовый, возьми да вытащи у него из кармана подрясника святые листки, на место их сунув прокламации. Бегемот наш наспиртовался в кают-компании – ничего не соображает. Вышел на бак и давай раздавать прокламации. Матросы, как только узнали об этом, обступили его со всех сторон. Сотни рук потянулись к нему с криком: «Дайте, батюшка, и мне!» Радуется Бегемот и говорит: «Братие во Христе! Я очень доволен, что хоть поздно, но вы прозрели душой. Поучайтесь из этих листков и поступайте так, как в них сказано». Матросы рассыпались по жилой палубе и громыхают вслух: «Россией управляет не правительство, а шайка разбойников, возглавляемая венценосным атаманом Николаем Вторым». Случайно по жилой палубе проходил мичман. Цапнул он у одного матроса прокламацию и спрашивает свирепо так, с пылом и жаром: «Ты, такой-сякой, что это читаешь? Где это ты взял?» А тот спокойно отвечает: «Батюшка дал. Он всем на баке раздает». Глянул офицер вокруг – все читают. И покатился в кают-компанию – на велосипеде не догонишь. Там целую тревогу поднял. «Бунт, – кричит, – у нас на корабле! Во главе всех поп наш стоит». Все офицеры гурьбой – на бак. У всех револьверы наготове. Впереди командир шагает, спотыкается. А Бегемот в это время последние остатки раздавал и все приговаривал: «Братие во Христе! Вижу я, что вы становитесь на путь истинный». Командир как бросится к нему, да как заорет: «Мерзавец! Команду вздумал бунтовать! Арестовать его, арестовать немедленно!» Моментально явились часовые и повели Бегемота в карцер. А он с испугу так обалдел, что не может слова сказать, только мотает кудлатой головой. Всю его каюту обшарили – ничего не нашли, кроме священных книг и листков. Тут только догадались, какая загвоздка произошла.

Источник, думаю, называть не надо. :)

Powered by LiveJournal.com