о.Арониус (o_aronius) wrote,
о.Арониус
o_aronius

Category:

Curent reading: учитель и ученики

Читаючи неоконченные мемуары писателя Дудинцева (увы, не слишком впечатляющие, как и его тексты, ныны, полагаю, вполне забытые), обнаружил небезыинтересные воспоминания о человеке, которого он по праву считал своим учителем:

то был человек небольшого роста, с круглым брюшком, тонконогий, с красной нижней губой, с блестящими глазами, блуждающим взором – человек, который ничего не видит, а все время живет в мире какого-то воображения. Вот он примерно такой был. Нас было у него несколько. И вот он нас водил… Была пивная на Дзержинской площади, где сейчас «Детский мир». Подвал такой, и там целая анфилада сводчатых помещений, заполненных табачным дымом и таким ровным шумом пирующих. Огромное количество людей… И туда нас водил N.N., и поил нас пивом, и учил нас, как это пиво нужно, – это тоже относится к тому, каков он был, – как надо пиво наливать в стакан. Нравилось ему поднять бутылку высоко-высоко, и чтобы струя тоненькая лилась метровой длины в этот стакан и точно попадала, и от этого взбивалась слегка пена. Так он учил нас наливать пиво. В общем, как я пьяницей не стал, пройдя этапы «полированного хождения», сам удивляюсь

Интересно, чем бы такое преподавание (Дудинцеву было 12) закончилось в наши дни, просто волчьим билетом или чем похуже? А между тем учителем Дудинцева был... впрочем, по традиции, предложим читателям высказать свои предположения, не заходя под кат, где лежит ответ. Так вот, учителем этим был никто иной, как Исаак Бабель! Да-да, тот самый, который "Конармия".

Разумеется, евреев, учивших (и хорошо учивших!) делать русскую литературы, при Софье Власьевне было пруд пруди, вспомнить хотя бы Лейкина. Но здесь, если верить Дудинцеву, присутствовал некий момент, который у других еврейских наставников вроде как отсутствовал - и которого, признаться, от N.N. я ждал в последнюю очередь:

Конечно, не только в пивную водил нас Бабель. Через него я познакомился с Багрицким, с Михоэлсом – Бабель любил ходить к Михоэлсу. Я узнал и полюбил Шолом-Алейхема и с тех пор высоко ценю его творчество. Он ранен, его душа ранена, он страдает за свой еврейский народ. И, как истинно любящий, он объективно оценивает причины этих страданий, существующие не только вне этого народа, но и внутри него. Михоэлс, как никто другой, раскрывал все эти стороны в «Тевье-молочнике» и других постановках.
У Бабеля бывало очень шумно, много литературных споров, и главное – о стиле, о форме произведений. Мы, ребята, школьники, сидели с ним за столом у него на даче. На столе бывала насыпана гора изюма и маца. Со смехом он обращался к нам: «Ну, евреи…» Мы, в основном русские ребята, воспринимали это, как и должно, с юмором. Никто не обижался… От Бабеля у меня застряли в памяти библейские выражения: «Гевел геволим, кулой гевел» – «Суета сует и всяческая суета» и другие.


В общем, вот как было в прежни годы, когда не было свободы(с).
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments