о.Арониус (o_aronius) wrote,
о.Арониус
o_aronius

Categories:

Current Reading: Путь в искуство

"По наводке" Нагибина дочитал на днях одноименные мемуары знаменитого советского тенора Сергея Лемешева (чья сверхпопулярность для меня - по-прежнему совершенно загадочна). Книжка местами занятная, местами скучная, но в целом прочел не без интереса и удовольствия, так что скорее рекомендую, здесь же - несколько самых ярких впечатлений).

Первое: мемуары поражают фантастической даже по советским меркам (мемуары вышли в 1974) аполитичностью. Даже когда политика непосредственно касается оперы - у Сергея Яковлевича об этом ни звука. К примеру, пишет он о начале 30-х: В это время началась регулярная работа над советской оперой. В Большом театре были поставлены «Катерина Измайлова» Д. Шостаковича (первая редакция),. И все, была поставлена - и была поставлена. И таких мест в мемуарах много: готовилась Эйзенштейном «Валькирия» Вагнера (1940); Долго работали над «Великой дружбой» Мурадели (1948)...
Цензура это или самоцензура, не вем. Возможно, что и второе - в конце концов, Лемешев Софье Власьевне был обязан решительно всем, так что мог и сознательно решить не напоминать и не разжигать.
Не то, чтобы сейчас это воспринималось как недостаток - в конце концов, про "Сумбур вместо музыки" мы и так все знаем. Но осадочек все равно остался.

Второе: мемуары Лемешева существенно расширили мое представления об истории "режоперы". К примеру - не глядя под кат, где и когда "Золотой-Петушок" Римского нашего Корсакова был поставлен так:

Первая сцена оперы – совет царя Додона с боярами:
«Я затем вас здесь собрал,
Чтобы каждый в царстве знал,
Как могущему Додону
Тяжело носить корону» -
происходила… в бане! Грозно размахивая шайкой (что особенно воинственно делал А. Пирогов), царь Додон пел:
«И соседям то и дело
Наносил обиды смело».
Все участвующие в этой сцене были одеты только в трико. Сыновья Додона, заспоря, хлестали друг друга березовыми вениками. Кто-то из бояр лил воду на раскаленные камни печи, и оттуда вместе с клубами пара появлялся Звездочет.


Ответ: в Большом театре, в 1932!А еще говорят, при Сталине порядок был. И таких постановок в то время было, оказывается, немало - вот описание еще одной:

Когда Бартоло врывался в дом, чтобы арестовать Фигаро и графа, то на плечах у достопочтенного доктора сидел… этот самый офицер, а на плечи офицера… был взгроможден пулемет! Бойко спрыгнув на пол, он направлял его на меня. После «отсебятины» Бартоло: «Да что ты с ним разговариваешь – стреляй в него и все», - офицер вертел ручкой этого «орудия», поднимая страшный треск

Справедливости ради - в случае с "Петушком" режисерские изыски в конечном итоге послужили добру - поскольку в результате пришлось нашего милого «Петушка» прикончить на втором году его существования. С тех пор уже сорок лет «Золотой петушок» никак не может вернуться на сцену Большого театра.

Ну и в качестве курьеза - в конце мемуаров Лемешев мимоходом наехал на Александра тогда еще Михайловича Городницкого:

Kак-то летом я с горечью услышал в вагоне «электрички», как пела студенческая молодежь:
«Люблю тебя я
До поворота,
А дальше – как
Получится…»
Такую легковесность, я бы даже сказал, небрежность чувства, к сожалению, вы найдете и в стихах многих наших молодых поэтов


Справедливости ради - ни Лемешев, ни студенты наверняка не знали, как была написана песня и что ждет ее героя за поворотом. Но все равно, показательно.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments