Лютеранство, самодержавие и народность
Дочитав на днях замечательный сборник Православие, инославие, иновериe, посвященный проблемам дореволюционной религиозной политики русского правительства, не могу не поделиться с читающими этот ЖЖ отдельными жемчужинами.
Начнем, пожалуй, со следующий истории. В ходе Северной войны русская армия наловила довольно много шведских солдат, которых Петр I хотел бы оставить в России. Те, в большинстве своем, тоже не слишком стремились на родину, но вместе с тем резонно утверждали, что для того, чтобы остаться в России, им нужно иметь возможность создавать семью, причем желательно - без отказа от своей лютеранской веры.
Последнее было весьма проблематично, поскольку, согласно правилу 6-го Вселенского собора, Недостойно мужу православному с женою еретическою браком совокупляться, ни православной жене с мужем еретиком сочетаваться. Однако царя-реформатора это не остановило, и в 1721 году недавно созданый Синод издал постановление, согласно которому лютеранам дозволялось вступать в брак с православными, при условии, если брачующие дадут письменное обязательство воспитывать своих детей в православии.
Когда впоследствии этот закон был распространен на Остезейски край, поначалу никто не обратил на это внимания: православных там было с гулькин хрен, а если какой-нибудь барон брал в жены православную женщину, он почти всегда мог получить от императора личное разрешение воспитывать детей в лютеранстве. Однако в 1840-х в православие перешло более 100 тысяч латышских и эстонских крестьян, полагавших, что обращение в "царскую веру" принесет им какие-нибудь ништяки. Надежды эти оказались тщетно, поэтому вскоре новообращенные балтийские "православные" начали явочным порядком возвращаться в отеческую веру, и в том числе - вступать в браки с лютеранами. И вот тут оказалась засада: по российским законам "отпадение от православия" категорически запрещалось. Соответственно, остзейские крестьяне продолжали числиться православными, и, вступая в брак с "инославными", должны были давать подписки о воспитании детей в православии.
Понятно, что номинальные "православные" делать этого решительно не хотели. Местная аристократия их в этом поддержала. В результате в крае развернулась мощная кампания в защиту свободы совести.
Казалось бы, русские власти должны были в этой ситуации встать на защиту закона и православия. Однако хрен. В 1861 рижский генерал- губернатор Суворов заявил, что: "приобретенная русским правительством, веротерпимостью его, слава может быть поддержена лишь принятием со стороны этого правительства инициативы в деле устранения всякого повода к справедливым жалобам на стеснение свободы совести между жителями Прибалтиских губерний". Губернатора поддержал его непосредственный начальник, министр Внутренних дел граф
Валуев, писавший царю, что обязательство воспитывать детей в православии "стесняет в известных случаях свободу совести родителей, обязывая их, против воли своей, воспитывать детей в чужой им вере".
Однако круче всех повел себя рижский православный епископ (в книге по имени не назван, видимо, Платон (Городецкий), будущий митрополит Киевский и Галицкий), издавший в 1866 следуюшую фетву: правила 6-го Вселенского собора, запрещающие браки с иноверцами, в данном случае неактуальны, поскольку "собор состоялся задолго до появления протестантов, и едва ли мог иметь их в виду, когда накладывал запрет на смешанные браки". Что же до постановления Синода от 1721 года, то оно, по словам епископа, относилось только к бракам с русскими православными женщинами, а потому браки иноверцев с нерусскими православными "могут быть совершаемы без вышеозначенных подписок".
В общем, единственным "защитником православия" оказался в этой ситуации обер-прокурор Синода Ахматов - бывший генерал и вообще человек совершенно светский. Поэтому когда император Александр издал указ, гарантирующий прибалтийским пасторам, что их не будут судить за крещение детей от "смешаных" браков, он почти сразу подал в отставку.
Продолжение, если будет интерес, последует.
Начнем, пожалуй, со следующий истории. В ходе Северной войны русская армия наловила довольно много шведских солдат, которых Петр I хотел бы оставить в России. Те, в большинстве своем, тоже не слишком стремились на родину, но вместе с тем резонно утверждали, что для того, чтобы остаться в России, им нужно иметь возможность создавать семью, причем желательно - без отказа от своей лютеранской веры.
Последнее было весьма проблематично, поскольку, согласно правилу 6-го Вселенского собора, Недостойно мужу православному с женою еретическою браком совокупляться, ни православной жене с мужем еретиком сочетаваться. Однако царя-реформатора это не остановило, и в 1721 году недавно созданый Синод издал постановление, согласно которому лютеранам дозволялось вступать в брак с православными, при условии, если брачующие дадут письменное обязательство воспитывать своих детей в православии.
Когда впоследствии этот закон был распространен на Остезейски край, поначалу никто не обратил на это внимания: православных там было с гулькин хрен, а если какой-нибудь барон брал в жены православную женщину, он почти всегда мог получить от императора личное разрешение воспитывать детей в лютеранстве. Однако в 1840-х в православие перешло более 100 тысяч латышских и эстонских крестьян, полагавших, что обращение в "царскую веру" принесет им какие-нибудь ништяки. Надежды эти оказались тщетно, поэтому вскоре новообращенные балтийские "православные" начали явочным порядком возвращаться в отеческую веру, и в том числе - вступать в браки с лютеранами. И вот тут оказалась засада: по российским законам "отпадение от православия" категорически запрещалось. Соответственно, остзейские крестьяне продолжали числиться православными, и, вступая в брак с "инославными", должны были давать подписки о воспитании детей в православии.
Понятно, что номинальные "православные" делать этого решительно не хотели. Местная аристократия их в этом поддержала. В результате в крае развернулась мощная кампания в защиту свободы совести.
Казалось бы, русские власти должны были в этой ситуации встать на защиту закона и православия. Однако хрен. В 1861 рижский генерал- губернатор Суворов заявил, что: "приобретенная русским правительством, веротерпимостью его, слава может быть поддержена лишь принятием со стороны этого правительства инициативы в деле устранения всякого повода к справедливым жалобам на стеснение свободы совести между жителями Прибалтиских губерний". Губернатора поддержал его непосредственный начальник, министр Внутренних дел граф
Валуев, писавший царю, что обязательство воспитывать детей в православии "стесняет в известных случаях свободу совести родителей, обязывая их, против воли своей, воспитывать детей в чужой им вере".
Однако круче всех повел себя рижский православный епископ (в книге по имени не назван, видимо, Платон (Городецкий), будущий митрополит Киевский и Галицкий), издавший в 1866 следуюшую фетву: правила 6-го Вселенского собора, запрещающие браки с иноверцами, в данном случае неактуальны, поскольку "собор состоялся задолго до появления протестантов, и едва ли мог иметь их в виду, когда накладывал запрет на смешанные браки". Что же до постановления Синода от 1721 года, то оно, по словам епископа, относилось только к бракам с русскими православными женщинами, а потому браки иноверцев с нерусскими православными "могут быть совершаемы без вышеозначенных подписок".
В общем, единственным "защитником православия" оказался в этой ситуации обер-прокурор Синода Ахматов - бывший генерал и вообще человек совершенно светский. Поэтому когда император Александр издал указ, гарантирующий прибалтийским пасторам, что их не будут судить за крещение детей от "смешаных" браков, он почти сразу подал в отставку.
Продолжение, если будет интерес, последует.