October 23rd, 2018

o_aronius

С рабочего стола: о йешиботниках-книгочеях, языках и прочем

Небольшой, но очень атмосферный отрывок из воспоминаний израильского писателя Иосифа-Дова Берковича (1885-1967), зятя Шолом-Алейхема и лауреата всяческих литературных израильских премий.
Йешива и йешиботники, перевуе местечковые просветители и палестинофилы, отношение к еврейским языкам, и т.д.

Я был подростком, достигшим возраста религиозного совершеннолетия. Я учился в своем родном городе в «малой йешиве» , трудясь, не жалея сил, над изучением Гемары с Тосафот и комментариями рабби Шмуэля-Элиэзера Эйдельс (Магарша). Это, однако, не утоляло моей духовной жажды, и мною овладел дух светской литературы, к которой я припал, словно к источнику живительной воды. Я жадно проглатывал книгу за книгой, читая поначалу все, что находил в темном подвале какого-то убогого книготорговца . Затем я перешел к запасами более солидного книготорговца, и, наконец, отыскал дорогу в еврейскую библиотеку, популярную среди городских просвещенцев. Collapse )

Книги я читал в йешиве – разумеется, украдкой. Сверху, на конторке, лежал раскрытый том Гемары, а внизу, в темном ящике конторке, была открыта другая книга – «Блуждающий по путям жизни» Переца Смоленскина или «Религия и жизнь» Браудеса. Снизу вверх пробивались и что-то нашептывали маленькие угрожающие язычки пламени, которым со временем предстояло превратиться в гигантских костер, поглотивший и сжегший все. Видел бы это глава йешивы! Однако он ничего не замечал и ничего не видел. Я считался одним из самых лучших, самых надежных учеников – как можно было заподозрить меня в такой контрабанде? Только товарищи знали правду, однако ни один из них не выдал мою тайну, поскольку и сами были не без греха – играли в карты! Правда, это были не настоящие карты, а записочки, которые называли ламед-алеф – «тридцать одно» , однако играли они серьезно – на деньги. Collapse )

- Боюсь, сегодня ты уйдешь отсюда с пустыми руками, - сказал мне старик-библиотекарь, разглядывая сквозь очки полки своего книжного шкафа, и не находя там ничего, что могло бы меня утешить. Сердце мое упало. Я подумал, что мне настал конец. Мрачная бездна разверзлась предо мной. Я стоял в полном оцепенении, не в силах сдвинуться с места.

- Подожди немного, - неожиданно сказал мне старик, стоявший около шкафа, который тоже был расстроен и обеспокоен. Его взгляд сквозь темные очки внушил мне надежду.
- Может быть, ты хочешь почитать на жаргоне?

- На жаргоне? Я знал, что это красивое научное название идиш (немецко-еврейского), языка простых евреев, на котором читают только невежды и женщины. Чтобы юноша, изучающий Гемару, который уже вдохнул дух истинного просвещения, и наполнил сердце словами мудрости и надежды, сошел с вершины древнееврейского языка в низины этого убогого языка – да где это слыхано? Поэтому, несмотря на всю тяжесть моего положения, это предложение пришлось мне не по вкусу. Однако поскольку мой наставник на ниве просвещения назвал этот язык почтенным именем «жаргон», я решил, что, возможно, в нем тоже есть что-то хорошее и достойного такого парня, как я.
Collapse )
  • Current Music
    Эрнани (Паваротти, Нуччи, Бурчуладзе)