Труды и дни. Евреи в церковно-приходских школах

С радостью сообщаю об очередном своем вкладе в академическую науку. В сборнике "ТРУДЫ ПО ИУДАИКЕ: ИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯ. Выпуск 17", совместно выпущенном РАН и питерским Институтом Истории (хотя изначально там, вроде бы, фигурировал питерский же Институт иудаики" вышла моя небольшая статья, сделанная из главы будущей книги:

Сборник по ссылке. Текст традиционно копирую сюда:

В 1895 г. будущий протопресвитер российской армии и флота Георгий Иванович Шавельский стал священником Никольской церкви села Бедрицы Лепельского уезда, где, среди прочего, преподавал Закон Божий в местной церковно-приходской школе. Согласно мемуарам Шавельского, вскоре после начала работы он столкнулся с такой проблемой:

«В церковно-приходской бедрицкой школе учительницей была дочь Осипа Ивановича Мария, очень скромная, добрая и приветливая девушка и очень слабая учительница. Пока шли занятия в школе, я весь свой досуг отдавал ей, стараясь восполнить недочеты милой Марьи Осиповны. Кое в чем мне удалось это. В школе училось несколько еврейских детей, родители их попросили меня разрешить их детям посещать и мои уроки по Закону Божию. Я, конечно, разрешил, и еврейская детвора после того не пропускала ни одного моего урока. Вскоре мне
была отпущена сумма на постройку нового здания для школы».

Почему еврейские родители захотели для своих детей уроков православия — вопрос, безусловно, интересный и заслуживающий отдельного обсуждения. В нашей статье мы хотим поговорить о другом: каким образом в этой школе в принципе оказались еврейские дети?

В отличие от других дореволюционных учебных заведений, церковно-приходские школы находились в ведении не Министерства
просвещения или земств, но Святейшего правительствующего синода, т. е. православной церкви. (В 1911 г. Дума приняла закон о всеобщем начальном образовании, предполагающий передачу церковноприходских школ в ведомство Министерства просвещения, однако он
был провален Государственным советом; соответствующее решение
будет принято только Временным правительством). Соответственно, программа обучения была нацелена, в первую очередь, на то, чтобы вырастить учеников хорошими христианами.
В одноклассных (двухгодичных) школах дети изучали Закон Божий, церковное пение, письмо, арифметику и чтение; в двухклассных (четырехгодичных) — также историю и церковнославянский язык.
Как же в таких школах могли оказаться еврейские дети? Может быть, Георгия Ивановича на старости лет подвела память?
К сожалению, нам не удалось найти никаких других сведений о церковно-приходской школе села Бедрицы; возможно, эти документы вообще утрачены. Тем не менее, анализ данных по другим регионам однозначно свидетельствует: ничего невозможного в том, что пишет Шавельский, не было, еврейские (иудейские) дети в церковно-приходских школах — учились!

Вот, например, сведения о школах Балаганского уезда Иркутской губернии:
«Кутуликская второклассная церковно-приходская школа (с. Кутулик Балаганского уезда Иркутской губернии, ныне Аларский район Иркутской области). <…> В 1899 г. в школе обучалось 24 мальчика, из них 23 русских, один еврей.

Малышевская двухклассная церковно-приходская школа (с. Малышевка Балаганского уезда Иркутской губернии). Открыта в 1897 г. для обучения девиц из бедных семей и сирот. В 1898 г. в школу набирали до 15 человек, из них пансионерок до девяти. В 1899 г. обучалось 20 девочек, 17 русских, одна полька, две еврейки.<…>
Бажеевская одноклассная церковно-приходская миссионерская школа (с. Бажеевское Балаганского уезда Иркутской губернии). Открыта 2 октября 1878 г. <…> В 1899 г. обучалось 17 мальчиков и 8 девочек, из них 23 русские, 2 еврея»3
.
Аналогичную картину мы наблюдаем в Якутском крае. Как пишет современная исследовательница: «В отчете епархиального училищного Совета за 1912 г. указывается, что наряду с православными в церковных школах обучались дети «римско-католической веры — 1 девочка; магометане — 3 мальчика, 2 девочки; еврейского — 26 мальчиков, 16 девочек»4
.
В 1876 г. в селе Лугавское Шушенской волости (недалеко от места, где в будущем будет отбывать ссылку Ленин) была открыта церковноприходская школа, которой заведовал местный священник Евлампий Новочадовский, а учительницей работала его дочь Ольга Новочадовская. На 1888 г. обучалось 29 мальчиков и 3 девочки. Из них 28 православных, 2 — еврейского, 2 —римско-католического вероисповедания5
.
В 1915/16 учебном году в Сургутской женской церковно-приходской школе училась девочка-еврейка.

Евреи, оказавшиеся в XIX – начале XX вв. в сибирских деревнях, по большей части принадлежали к двум категориям: либо это были ссыльные, либо бывшие каторжники, вышедшие на поселение7
. (Как,например, живший в упомянутом селе Лугавском «поселенец-крестьянин» Гершко Вильнер, у которого в 1851 г. было трое детей: Вольф двенадцати, Мардофей девяти, и Енох трех лет от роду). Вряд ли это были типичные, а, главное, наиболее благочестивые и богобоязненные представители тогдашнего русского еврейства. Кроме того, в таких медвежьих углах никакой другой возможности дать детям хоть какое-то образование обычно не было, так что выбирать нашим евреям не приходилось.

Однако похожую картину мы наблюдаем и к западу от Урала, например, во Владимирской епархии, где, наряду с церковно-приходскими, были и другие школы, например, земские: «В 257 церковноприходских школах обучалось в 1888–89 году 1) мальчиков 6450, в сем числе православных 6372, раскольников — 76, евреев — 2, и2) девочек 1149, в сем числе православных 1141, раскольниц 8. Число учащихся в церковно-приходских школах по уездам распределяется
так: в Александровском уезде в сих школах обучалось православных 537 мальчиков и 86 девочек, 1 девочка из раскольнической секты и 2 еврейских мальчика»8.

Более того, в церковно-приходских школах еврейские дети учились и в черте оседлости, где существовали не только русские, но многочисленные и разнообразные еврейские учебные заведения. К примеру, на одном интернет-форуме нам удалось найти следующие сведения о бессарабском селе Рашково: «Сведения о состоянии Рашковского еврейского общественного училища «Талмуд-Тора» на начало 1916/1917 уч. года: существует с 1900 г., курс обучения рассчитан
на 4 года, прием новых учеников происходит весною, требования к желающим поступить: умение читать по-еврейски механически, отказано в приеме в этом году двоим: одному — по малолетству (5 лет),другому — по болезненности; занятия в текущем году начались 1 августа; всего 108 платных учеников и 39 бесплатных (всего в Рашкове детей школьного возраста на дату составления отчета было 180 мальчиков и 275 девочек), плата за учение от 5 до 24 рублей.
Помимо «Талмуд-Торы», в Рашкове была земская одноклассная школа (смешанная), в ней учились 10 мальчиков-евреев и 5 девочек; церковно-приходская школа, в ней учились 17 девочек-евреек; в частномженском начальном училище П. Деренбединера училось 65 девочек-евреек»9.

В Полтаве и Полтавской губернии также было множество самых разных еврейских учебных заведений. Тем не менее, только в 1893 г. в тамошних церковно-приходских школах числилось пять евреевмальчиков и десять евреек-девочек10.

О том, насколько распространенным было это явление, свидетельствуют биографические справки о евреях-сотрудниках НКВД, опубликованные Михаилом Тумшисом и Вадимом Золотаревым, и содержащие, в том числе, сведения об образовании. Судя по этим данным, среди НКВДшников оказалось немало евреев — выпускников церковно-приходских школ, родившихся в черте оседлости. Вот несколько
примеров:
«Бабич Исай Яковлевич (1902–09.12.1948). Родился в г. Бериславе Херсонского уезда Херсонской губернии в семье сапожника-кустаря. Окончил двуклассную церковно-приходскую школу (1915 г.).
Орентлихерман Генрих Моисеевич (1898–1975). Родился в селе Загинцы Летичевского уезда Подольской губернии в семье приказчика. Окончил церковно-приходскую школу в селе Загинцы
(1913 г.).
Точанский (Тачанский) Эйзер (Эдуард) Исаакович (Айзикович)(1902–1958). Родился в имении Иозифово Климовичского уезда Могилевской губернии. Из семьи мещанина, приказчика на мельнице
арендатора имения. Окончил приходскую школу (1914 г.).
Чернов Михаил Анисимович (1895–?). Уроженец г. Екатеринослава. Из семьи кустаря-шапочника. <…> Окончил приходскую школу и 4-классное еврейское приходское училище.
Ямницкий Михаил Сергеевич (1899–26.02.1939). Уроженец села Славянка Павлоградского уезда Екатеринославской губернии. Из семьи маслобойщика. Окончил 2 класса сельской приходской школы»11.

Таким образом, некоторые еврейские родители отдавали детей в церковно-приходские школы даже при наличии еврейских альтернатив. С чем это могло быть связано?

На наш взгляд, ответ на этот вопрос можно найти, к примеру, в мемуарах советского скрипача Марка Резникова, записанных и опубликованных после того, как автор эмигрировал из СССР:

«Я учился сначала в хедере и уже довольно прилично овладел древнееврейским, но мои родители решили перевести меня в русскую школу. В гимназию они отдать меня не могли из-за отсутствия средств, и тогда меня отвели в единственную бесплатную церковно-приходскую школу. Однажды перед началом занятий священник, преподававший Закон Божий, осмотрев весь класс, поманил пальцем всех „черненьких”, вызвал нас всех в коридор и сказал: Дети мои! Идите домой и скажите своим родителям, что вам в эту школу больше ходить не надо. Каково же было отчаяние моих родителей, когда на следующий день всех восстановили за взятку, а я остался за бортом, так как у моих родителей не было нужной десятки, и даже наш благодетель аптекарь Чернер не мог ее нам ссудить, так как многие нас уже опередили»12.

Иными словами, в интересующий нас период множество еврейских родителей, в том числе достаточно традиционных, стремились дать своим детям не просто образование, но непременно русское образование.

Почему многие еврейские семьи были заинтересованы именно в таком образовании, достаточно понятно. Начиная с середины XIX в. (когда евреи получили возможность служить по винным откупам, для чего требовалось знание русского языка13) русское образование чем дальше, тем больше рассматривалось евреями как социальный лифт, позволяющий повысить общественный статус и улучшить собственное материальное положение. В идеале евреи стремились отдавать своих детей в гимназию, после которой они могли поступить в университет, и, соответственно, получить право жительства вне черты оседлости и другие привилегии. Однако этот вариант был доступен
лишь немногим, по целому ряду причин, как вследствие рестриктивной политики правительства (процентная норма, циркуляр «о кухаркиных детях»14), так и в силу высокой стоимости гимназического образования.

Люди со средствами, которые не могли или не хотели посылать своих детей в гимназии, нанимали им частных учителей. Так поступали даже такие столпы ортодоксии, как екатеринославский раввин
Леви-Ицхок Шнеерсон: с его сыном Менахемом-Менделем, будущим седьмым Любавичским ребе, занимался Исраэль Идельсон, в то время социалист и сионист, впоследствии — видный израильский политик, министр внутренних дел и транспорта15.

У бедняков, однако, такой возможности не было. Многие дети из неимущих семей получали образование экстерном, подобно Пине из знаменитой трилогии Бруштейн. Однако этот путь требовал колоссальных усилий, и к тому же также был нередко сопряжен с расходами: не все юноши могли самостоятельно усвоить всю гимназическую программу, включавшую иностранные и мертвые языки16, также приходилось искать частных учителей. Поэтому евреям, стремящимся
дать своим детям русское образование, приходилось искать другие, более доступные варианты: специально создаваемые для евреев казенные народные училища17, различные еврейские школы с преподаванием русского языка и светских предметов18 и т. д.

В некоторых же случаях, особенно для самых бедных, предпочтительным или даже единственным доступным вариантом, по-видимому, оказывалась церковно-приходская школа, дешевая или даже вовсе бесплатная. Повидимому, некоторые еврейские родители готовы были отдать детей
в обучение даже попу, лишь бы не закрывать перед ними все пути наверх, из местечковой нищеты и убожества.

В связи с этим стоит отметить, что в конце XIX – начале XX в. в Одессе и других городах шла ожесточенная дискуссия о том, какой следует быть российской еврейской школе. Националисты (Дубнов, Ахад Гаам) настаивали, что основное внимание (и учебные часы) следует уделять еврейским предметам: ивриту, истории, закону божьему. Их оппоненты-«ассимиляторы», напротив, считали, что школа, прежде всего, должна готовить учеников к жизни и профессиональной
деятельности, поэтому основной упор нужно делать на изучение русского языка и общеобразовательных дисциплин19. При этом, среди прочего, они утверждали, что таково желание еврейских масс, в том числе беднейших.
Еврейские ученики церковно-приходских школ при этом не упоминались. Хотя, возможно, это был бы весьма убедительный аргумент в пользу «ассимиляторов».