Князь, великий князь, банкир и изгнание евреев

Массовое выселение московских евреев при великом князе Сергее Александровиче - сюжет довольно известный; по одной из версий, именно из-за этого великий князь ( о котором скоро в России опять нельзя будет сказать ничего хорошего) впоследствие "пораскинул мозгами".

О предщественнике великого князя, просто князя Владимире Долгорукове, многие знали благодаря Гиляровскому и Дорошевичу. А относительно недавно он нем совершенно восторженно написал московский историк и краевед Васькин.

Московский банкир, глава еврейской общины Лазарь Поляков - брат железнодорожного магната Самуила Полякова, который у Толстого Болгаринов

Об особых отношениях Долгорукова и Лазаря Полякова писали многие, в том числе Васькин:

Одним из тех московских богатеев, дружбой с которым Гиляровский попрекает Долгорукова, был банкир Лазарь Поляков — видная фигура в московских деловых кругах. Он являлся не только главой ряда российских банков и крупных предприятий, но и финансистом строительства российских железных дорог, а также и благотворителем, жертвовавшим деньги на Румянцевский музей и Музей изящных искусств. Поляков был частым гостем на балах в доме генерал-губернатора на Тверской, благодаря чему долгое время и после смерти Долгорукова его злопыхатели говорили, что князь был чуть ли не на содержании у банкира. Дескать, откуда Долгорукову было взять столько средств на шикарные балы, если сам он денег не считал, а потому и привлек Полякова.
Солженицын пишет, что Долгоруков был чуть ли не прикормлен Поляковым, так как «он отдал всё свое состояние зятю, между тем любил и пожить широко, да и благотворить щедрой рукой». Влияние Полякова якобы проявлялось в том, что в Московской губернии Долгоруковым для него была создана благоприятная среда. Владея Московским земельным банком, в условиях отсутствия конкурентов он получал максимальную выгоду от того, что «не было дворянина-земледельца, который бы не закладывал свое имение», в итоге эти дворяне становились в «некоторую зависимость от банка». И на все это московский генерал-губернатор смотрел сквозь пальцы.
В итоге Солженицын делает такой вывод: «В. А. Долгоруков <…> был весьма покровительствен к приезду и экономической деятельности евреев в Москве. Ключом к тому, очевидно, был ведущий банкир Москвы Лазарь Соломонович Поляков».

Дальше Васькин этот сюжет не развивает. А об отставке Долгорукова вскоре полсе коронации Александра III пишет только: "Злые языки утверждали, что Долгоруков ушел не сам, а его «ушли». Дескать, из-за своих «напряженных отношений с царской семьей». И то правда — генерал-губернатор не упускал случая дать почувствовать царствующему дому, что происходит из древнего рода. А двор с трудом терпел его и, в конце концов, вынудил подать в отставку".

А между тем, если верить мемуарам московского городского головы Чичерина, именно дружба с Поляковым и ее последствия стали косвенной причиной отставки князя!

Евреи состояли под специальным его покровительством. Если Лазарь Соломонович Поляков ежегодно платил десять тысяч рублей Каткову за молчание, то можно себе представить, что он переплачивал князю Долгорукому, от которого все зависело и под рукою которого, в обход закону, находили приют целые массы евреев. Это было, в сущности, единственное сделанное им добро, хотя и беззаконным и бесчестным путем.

Множество евреев поселилось в разных великорусских городах. Москва ими наполнилась, и князь Долгорукий пользовался этимдля своих денежных дел, как вдруг последовало повеление об изгнании всей этой массы. Поводом, как говорят, послужила жалоба священника того прихода, где жил богач Лазарь Поляков. Он заявил, что у него не остается почти прихожан, ибо все наполнено евреями. Его предшественник получал от Полякова деньги, но вновь назначенный настоятель не хотел их принимать и обратился к правительству. Это открытие повело к отставке князя Долгорукого и к замене его великим князем Сергеем Александровичем. Но перед приездом
нового генерал-губернатора велено было Москву очистить от евреев. И вдруг в несколько дней произошло повальное изгнание всех, кто по закону не имел права жительства в столице.

Кстати, как утверждал Чичерин, от этой меры пострадали не только евреи, но и православные:

Результат был плачевный для самого русского населения. Проживавшие в Москве евреи были посредниками между русскими фабрикантами и юго-западным краем. Изгнанные из центра России, они завели сношения с Лодзью, и русские фабрики потеряли сбыт. Убыток Москвы от выселения евреев рассчитывали в двадцать миллионов, но так как вред нанесен был постоянный, то, конечно, он не ограничился этой цифрой. Любопытно было и другое явление. Евреи, по своему обыкновению, завели в Москве множество ссудных касс. Они брали непомерные проценты: до трех в месяц, за что и подвергались жестоким нареканиям. Добрые граждане ликовали, когда все эти кассы были закрыты, и сосавшие кровь бедных иноплеменники подверглись позорному изгнанию. Но что же вышло? Остались русские ростовщики, которые, не имея конкурентов, стали брать по пяти процентов в месяц.

Но это уже другая история.