С рабочего стола. Искусство кошерной ретуши

О том, как благочестивые граждане придают фотографиям кошерный облик, писали много и многие, в том числе аз, многогрешных. (Среди прочих, этой процедуре был подвергнут киевский сахарозаводчик Израиль Бродский - за то, что сделал пожертвование Воложинской йешиве). И вот недавно, просматривая весьма любопшытные мемуары известного сиониста и общественного деятеля др. Бернштейна-Когана, обнаружил в них еще один аналогичный случай, имевший место 2 1884 году, после одесской конференции палестинофилов:

По окончании съезда был обычный банкет, а затем все решили сняться в общей группе. Раввин Могилевер охотно согласился занять центральное место около Пинскера, но с условием, чтобы все снялись в шляпах. Пинскер запротестовал первым, а за ним и другие, и дело грозило расстроиться.
Вмешались наши «писатели», и многие, особенно в первых рядах, надели шляпы. Фотография, однако, вышла удачно и даже со шляпами на головах у тех, кто их не надел: их искусно приделали к головам, и многие очутились в шляпах разных форм, которые они никогда не носили. Был и еще один протест со стороны Усышкина: он совсем не хотел сниматься по религиозным мотивам, и даже пример старика Могилевера не сломил однобокости этого упрямого человека. Позже он стал либеральнее и охотно давал себя снимать, но тогда его уломать никак не удалось.

Взятая из Википедии фотография, приведенная выше - судя по всему, та самая, о которой пишет Берштейн. Кстати, на другом фото, сделанном несколькими годами ранее в Катовицах, несколько палестинофилов благополучно остались простоволосыми:



Чем был вызван это внезапный всплеск благочестия - решительно не вем.

Что же до упомянутого Менахема Усыскина, то с ним на той же конференции произошел другой забавный казус. ИМХО, более чем наглядно характеризующий тогдашние общественные настроения:

Вспоминаю один курьез: почти все делегаты остановились в гостинице «Париж» на углу Дерибасовской и Пушкинской улиц. Поутру полуодетые делегаты фланировали по длинному коридору гостиницы и бесцеремонно заглядывали в полуоткрытые двери номеров. И вдруг раздается гулко веселый смех и восклицание В. Бермана: «Господа, вот штука! Инженер в ремешках! Посмотрите!» Понятно, сбежалось человек шесть-восемь к дверям указанного Берманом номера и увидели М. Усышкина с обнаженной рукой, обмотанной ремнями тфилин. Ничего в этом забавного для южан не было, но Берману это зрелище показалось спектаклем и анахронизмом.