Current reading. Библия и космонавты. Религиозное возрождение и митрополит
Несколько отрывков из монографии Виктории Смолкиной "Свято место пусто не бывает: история советского атеизма", которую аз, многогрешный, сейчас читаю.
То, что космоческие успехи активно использовались Софьей Власьевной для атеистической пропаганды, это я даже успел застать. Но вот чего я не знал, это что на Западе этот вызов, оказывается, был воспринят совершенно серьезно. И отвечали на него - на самом высшем уровне!
6 мая 1962 г., во время широко освещавшейся в прессе поездки на Всемирную выставку в Сиэтле, советский космонавт Герман Титов – второй человек, побывавший в космосе после космонавта номер один, Юрия Гагарина, – попал в заголовки газет разных стран, сказав, что за семнадцать оборотов вокруг Земли не видел «ни Бога, ни ангелов». Эти слова прозвучали в ответ на вопрос корреспондента о том, изменило ли путешествие в космос его мировоззрение. Ответ Титова указывает на радикальный гуманизм, неотделимый от советского сциентизма: «Перед нашим первым орбитальным полетом, совершенным Юрием Гагариным, никакой бог не помогал построить нашу ракету, – объявил Титов. – Ракету сделали наши люди. Я не верю в бога. Я верю в человека, его силу, его возможности и его разум»385. Заявление Титова вызвало мощную реакцию американской общественности. Газеты были наводнены письмами от читателей. Религиозные деятели, в том числе известный телепроповедник Билли Грэм, высказывали возмущение нападками Титова на Бога. А астронавт Джон Гленн ответил прямо, что Бог, в которого он верит, «не так мал, чтобы я надеялся встретиться с ним [в космосе]»386.
Советское правительство извлекало свою пользу из достижений космических первопроходцев, чтобы провозгласить правоту научно-материалистического мировоззрения и доказать, что атеизм устраняет те препятствия на пути технических достижений, которые до сих пор существуют в капиталистическом мире. Соединенные Штаты, в противовес попыткам Советского Союза связать освоение космоса с атеизмом, подчеркивали религиозную веру астронавтов – этот процесс достиг кульминации в Рождество 1968 г., когда с американского космического корабля, совершающего облет Луны, транслировалось на Землю чтение Книги Бытия астронавтом Джимом Ловеллом.
В связи с этой космической дуэлью вызывает антирес(с) еще один эпизод с участием Титова:
Выступая на той же партийной конференции, космонавт Титов жаловался, что в целом не чувствует себя подготовленным к атеистической работе. Он признавал, что космонавты, выступая с лекциями, как правило, не разъясняют атеистического значения своей космической миссии и что их ответы на вопросы аудитории – например, о том, видели ли они Бога в космосе, – неубедительно звучат для верующих. По наблюдениям Титова, космонавты в принципе незнакомы с религией и им недостает религиозной грамотности, которая могла бы придать их словам убедительность.
"Я не знаю ни одной молитвы и не слышал ее даже, потому что я, как и все мои друзья-космонавты, выросли в нашей социалистической действительности, учились в нашей советской школе. Потом, когда я учился в учебных заведениях, в средних, и сейчас в Академии занимаюсь, мне кажется, такое же положение и в большинстве наших учебных заведений, мне об этой религии никто никогда не говорил. А если мне под руку попадались книжки какие-то, за редким исключением… эти книжки скучные, которые, если нет необходимости, то читать не хочется (Смех в зале, аплодисменты).
И вот сейчас мы посоветовались с нашими ребятами-космонавтами, летавшими и не летавшими еще, мы были вынуждены обратиться с просьбой в Идеологический отдел, чтоб нам помогли достать библию (Смех). Сейчас нам достали, у меня в библиотеке есть библия, потому что, выступая, особенно за границей, нам приходится очень тяжело. И поэтому мне казалось бы, и мы ставили вопрос и обменивались мнениями о том, что, может быть, в порядке учебы летчикам-космонавтам как-то рассказать немножко, чтобы они имели представление, что все-таки на самом деле представляет из себя бог и вся эта религия".
И вот терзает меня смутное сомнение: как вы думаете, космонавты действительно беспокоились об эффиктивности атеистической пропаганды? Или же просто цинично использовали ситуацию, чтобы достать книгу, бывшую в союзе величайшим дефицитом?
(Самого Титова уже после распада Союза похоронят, по просьбе родных, по православному обряду. Но о его убеждениях в начале шестидесятых это, разумеется, не говорит ничего).
Ну и чтобы два раза не вставать - небольшая зарисовка, как (иногда) выглядела религиозная жизнь в разгар хрущевских гонений.
Вуделенное болдом современному читателю, полагаю, может доставить особо. Хотя знающему понятно, что у митрополита, во-первых, особо выбора не было, а во-вторых, он таким образом спасал священника от серьезных неприятностей:
Шевченко попросил свою аудиторию представить себе «город трикотажной промышленности», где «многие потеряли отцов, мужей, сыновей на фронтах Великой Отечественной войны». Из уцелевших мужчин многие работают в Москве или в соседних колхозах, оставив «много матерей-одиночек», которым «нелегко… воспитывать детей»508. «В темном зале окружной Новосельской церкви, – продолжал он, – тени женщин метались, теплились свечки»; перед Пасхой там выстраивались очереди мальчиков и девочек, которых бабушки послали святить куличи. Затем в церкви появился новый священник, отец Василий. Он имел педагогическое образование, был майором запаса и проявлял «исключительную маневренность», демонстрируя «класс приспособленчества духовенства к современным условиям»509. Он также ввел «солидную таксу» на церковные требы.
Вскоре религия стала глубже внедряться в жизнь обитателей Ивантеевки. Приходскую общину возглавила пенсионерка, бывшая учительница. Она познакомила своих учеников со священником, который сказал им, что если кто-то из них не ходит в церковь, «значит, тот против дела мира, а значит, политики Советской власти»510. Вскоре «на шее многих детей заблестели крестики». Дети стекались в отремонтированную церковь на рождественскую службу, где пел хор, сверкала огнями елка, а батюшка раздавал подарки. Вскоре церковь уже не могла вместить всех верующих, и «бархатный голос отца Василия загремел из радиодинамика, установленного на колокольне»511. Конечно, отметил Шевченко, «хоть и с опозданием, наши организации забили тревогу». В местной газете появились письма возмущенных трудящихся. Митрополит перевел отца Василия в другой приход и заменил его «смирным старичком». Но проблему было не так просто решить. На протяжении нескольких месяцев после перевода отца Василия «фанатички поклонницы уехавшего красавца – мужчины в соку – держат вокруг церкви пикеты и не допускают приезжего старца даже на паперть, пишут всюду письма, добиваясь возврата своего кумира. Церковь пока закрыта!» Но хотя церковь в Ивантеевке и закрыта, «а дело сделано – мракобесие черной пеленой застлало город славных подмосковных текстильщиц».