Current reading. Как раввин подвел попа под монастырь, а антисемит ратовал о еврейском благочестии

Три отрывка из читаемых/прочитанных сейчас мемуаров

1. Как раввин попа под монастырь подвел

Из "Романа моей жизни", полагаю, практически забытого сегодня литератора Иеронима Ясинского:

Tри курсистки Сорокины — за всеми тремя тянулись хвосты поклонников — были дочерьми удивительного попа, отца Александра, редко не состоявшего под судом за венчания без документов и за форменные сражения с лаврскими и другими монахами, у которых он отбивал, вооружившись оглоблей, подводы с продуктами, назначенными для монастырской кухни. По его словам, военная добыча его при этом преимущественно состояла из поросят и кур. Ходил он в своей деревне Пирогове (в древности Пирогощи), в нескольких верстах от Киева, в красной рубахе, считал босяков хорошими людьми и уверял, что, когда будет революция, он вооружит их дрекольем и пойдет громить лавру. Хлебосол он был первый, пожалуй, в уезде, и крестьяне в нем «души не чаяли». В церкви он говорил проповеди, большей частью, нецензурные и, случалось, смешил паству, так что вся церковь покатывалась от хохота, но, случалось, и трогал до слез. Приезжал ревизор или следователь, но отец Александр был, как он себя называл, «простомысл, да мудр — аки змий».

Все благополучно сходило бы ему с рук, если бы не Соня, средняя его дочь, которая после Надсона, уставши влюбляться в писателей, влюбилась в молодого еврея, раввинского сына, да и сошлась с ним, как с мужем, Раввин посмотрел сквозь пальцы на сыновнюю связь с христианкой и принял Соню к себе в дом. Отец Александр приехал в гости к раввину, а раввин заплатил ему визит. Между обоими попами, иудейским и православным, завязалась дружба, они сходились, спорили, но не расходились, и оба любили подвыпить. Отец Александр между тем тайно уже окрестил зятя и задался целью окрестить и самого раввина. Хорошенько напоив гостя и обладая богатырской силой, он у себя однажды схватил в охапку свата и трижды окунул его в бочку с водою: крещается раб божий такой-то, во имя отца и сына и святого духа… Анекдотическое происшествие это дошло до слуха, митрополита; хотя раввин, спрошенный, как это было, категорически отверг самый факт проделанной над ним богоугодной шутки, однако, отец Александр был отстранен от священства и присужден, кстати и за все свои прежние вины, к заключению в Суздальский монастырь, дабы там толочь уголь; он не снес позора, он искренно был убежден, что это величайшая несправедливость, и умер до приведения приговора в исполнение.

2. Как антисемит о еврейском благочестии пекся

О том, какую память оставил у евреев одесский градоначальник Толмачев, красноречиво свидетельствует Шолом-Алейхем: "Одно только плохо в Одессе: это ее генерал-губернатор Толмачев. На этого Толмачева, говаривали евреи, могла прийти погибель еще раньше, чем он родился. Ну а уж коли он все-таки родился, то лучше б его холера забрала, и если ему и это не поможет, то ему не помешало бы просто вовремя протянуть ноги. Потому что второго такого еврейского несчастья, такого врага народа израильского, такого антисемита еще свет не видел".

Однако прочитав мемуары известного дореволюционного журналиста Львова (Лев Моисеевич Клячко), аз, многогрешный, неожиданно узнал, что, оказывается, градоначальник ревностном пекся о еврейском благочестии - чтобы евреи соблюдали заповеди и не грешили. Он, правда, объяснял это иначе, но "мы-то понимаем":

Одесский генерал Толмачев издал обязательное постановление, воспрещавшее евреям покупать некошерное мясо. Эт у меру, как он мне объяснил в личной беседе, в бытность его впоследствии в Петрограде, он провел в целях удешевления мяса для христианского населения.

3. Большевики против Гольштейн-Готорпских

И еще из мемуаров того же Клячко:

Торжественно состоялось перенесение гроба Серафима Саровского. Гроб несли царь и свита.
Царь шел впереди, а сзади гроб поддерживал великий князЬ Сергей, по бокам прочая свита. Все были высокого роста, толЬко царь маленький. Гроб все время кренило вперед. Царь обливался потом, пыхтел.
С трудом донесли гроб до места. При торжественной службе, долженствовавшей знаменовать объединение царя на почве искониых верований, царя окружали: две представительницы
Гессенского дома — царица и ее сестра Елизавета, барон Фредерике, гр. Бенкендорф, принц Ольденбургский, граф Гендриков, министр Плеве — все неправославные. Из православных были обер-прокурор Саблер (из евреев), граф Воронцов-Дашков с женой и профессор Вельяминов.

Большевики(!), устами еврея (!!!) дискредитирующие старый режим как "нерусский" - ИМХО, это просто празник какой-то.
Саблер, кстати, судя по всему, не еврей. За что его записали в евреи, бог весть.