Current reading. Иван Васильевич снова меняет

О войне пишут много и без меня. К тому же из нашего глубокого тыла с видом на минарет писать о ней даже как-то неудобно. Поэтому напишем о чем-нибудь более приятном.

Много лет назад аз, многогрешный, написал рецензию на трилогию покойного Михаила Успенского о Жихаре, в которой, в частности, говорилось: "Многочисленные приключения героев не более чем повод для бесконечного потока веселых аллюзий на самые разные тексты и сюжеты: классическую литературу и популярные кинофильмы, народные эпосы и анекдоты, Священное Писание, газетные лозунги и русские летописи... книги Успенского могут служить прекрасным распознавателем «свой – чужой»: либо человек считывает соответствующие коды и получает наслаждение буквально от каждой фразы, либо не понимает, и тогда ему нужно объяснять абзац за абзацем".

И вот на днях узнал, что покойный krylov и вполне здравствующий afranius подарили городу и миру ИСТЧО один такой текст, Rossija (reload game) - альтернативную историю про царя Ивана, прозванного за жестокость Васильевичем. Щедро усеянный, во-первых, отсылками на нынешние российские реалии("по непотребностям работают, по разжиганию — оттого «Роснепотребнадзор» называется"). А во-вторых, множеством цитат из самых разных источников (от Достоевского до Черномырдина, с численным преобладанием Стругацких и Щербакова), грамотно вырванных из контекста. Например, вот так:

Передовица газеты «Завтрашний день», № 14–22, месяца декабря двадцать девятого числа лета от сотворения мира 7543-го [06.01.2024].

Скаредное Лондонское Сити в тот день, пресытившись обычными душегубствами, обратило взор к Мировой Шахматной Доске. Обтерев об лапсердак с аксельбантами свои перемазанные жиром от кровавой мацы пальцы, курчавящиеся рыжей шерстью, будто с лобка дьяволицы Лилит, оно раздумчиво возложило их на фаллический шишак Черного короля и, нарушая разом все правила, Божии и человечьи, двинуло ту свою фигуру разом за четвертую горизонталь. «Говорите: король так не ходит? — придется вам усвоить, профаны: на этой доске все фигуры ходят по нашим правилам, а не по вашим!»

А в Ватиканском вертепе в тот день настоятель его — Князь-Папа, наместник диавола на земле, вывел свою труппу на черную мессу — молебствование Бафомету, антрепризу заезжего комедианта из восточных своих сатрапий. И глядели со стен базилики наслезённые глаза распинаемых для услаждения гостя христианских мальчиков, как тот новгородский христпродавец Филипп, приложившись к папской туфле яко к святым мощам, предается содомскому свальному греху с тамплиерами и илюминантами в багряных от православной крови кардинальских рясах.

И некому было тогда заслонить Святую Русь астральным щитом от того погибельного магического ритуала, разработанного за иудино золото в Лондонских алхимических подземельях, ибо выпал астральный щит тот из рук пресвятого патриарха-великомученика Пимена, изведенного как раз об те дни самоновейшей отравою, присланной в Москву из тех же Лондонских подземелий, и некому оказалось тот щит перенять.

И рухнула от того ритуала Обережная Дамба вокруг духовного отстойника, куда Европа век за веком сливала ядовитые промышленные отходы своей цивилизации — либерализм с безбожием, и бурлящий, сбивающий с ног поток той зловонной жижи хлынул на захваченную врасплох Русь. И обрушились подмытые стремниной стены нашего Общего Евразийского Дома — Светлой Ордуси, возведенной и завещанной нам святым Александром Невским, — и даже руины его погребены ныне под оставленными тем селем многосаженными грязевыми наносами.

Не столь уж и велико было поначалу воинство Черного Короля, Ливонского Антихриста, но неодолимо прельщал тот антихрист, как и предначертано ему, души людские, и белые фигуры во множестве стали перекрашиваться в черный цвет, под сатанинский хохот Лондонского Сити: «Да, профаны, новые правила на Мировой Доске теперь таковы! Поспешайте же к последней горизонтали, глупые черные пешки, становитесь там Черными Королевами, дабы принять в свое лоно черную сперму Черного Короля-Антихриста!»

И когда какой-нибудь, к примеру, тверяк посмеет вякнуть при вас что-нибудь вроде «Мы, русские…» единственным ответом ему должно быть: «Какие мы тебе русские, сволочь тверская! Тебе, продавшему Святую Русь за тридцать новгородских сребреников — и кровь ее теперь на тебе и детях твоих!»

Истинным же воплощением Русского Духа и живым оберегом Земли Русской восстал в ту проклятую зиму православный господарь, унгр по крови, Владимир Владимирович Цепень, Броня и Секира Нации:

Ты представь — метёт метель,
Темень, стужа адская,
А на Нём — одна шинель
Грубая, солдатская.
И стоит Он напролом,
И летит, как конница…

— таким и останется он в наших сердцах, вместе со своими соратниками, положившими тогда жизни свои на тот священный алтарь: опаленный огнем сражений воин Чеснаков, интеллектуал и поэт Мармотный, величайший ученый Менгеле, чей гений двинул науку Русского Проекта в прорыв, в дали немечтанные для всех тамошних быстрых разумом ньютонов. Слава героям, героям слава!

Но слишком уж неравны были силы, и вскоре лишь Кремль, обратившись в Опричный Монастырь, высил светозарные стены свои над затопившей Москву трясиной богомерзкой либеральной слякоти. И обратился тогда к своим опричникам, боевым чернецам, пресвятой Данила Фомин: «Труба предвечного! Приспело время в огне и пламени принять венец славы вечныя!» И согласились те: «Мы выданы, нас окружили… Негде укрыться, нет нам спасенья», а коли так — «ГОСПОДЬ, ЖГИ!»

(Кстати, было бы интересно сверить наши карты. Аз, многогрешный, вижу в этом отрывке, минимум, семь цитат из шести источников. Кто больше (или меньше)?

В общем, если вы такое любите - всячески рекомендую.