о.Арониус (o_aronius) wrote,
о.Арониус
o_aronius

Categories:
  • Music:

Русский князь Александр и его еврейский доктор



Вчера сразу несколько френдов синхронно написали о Музее новой хронологии (дав мне повод поделиться ссылкой на замечательный текст), а уважаемый mangupli напомнил мне о советском писателе Алексее Югове и его рОмане "Ратоборцы", который аз, многогрешный, в детстве точно держал в руках, возможно, что и читал, но в любом случае ничего не запомнил. И, как оказалось, зря. Поскольку, среди прочих перлов, в романе обнаружился следующий диалог между Даниилом Галицким и ханом Батыем:

— Каан! — отвечал Даниил. — Народ наш, русы, более всего привыкли чтить плуг земледельца и серп, а также и топор строителя. И только по необходимости меч их всегда лежит под рукою… Я убежден, что руководимый таким великим полководцем, как ты, великий поход не может не быть победоносным. Однако не разрешишь ли ты мне рассказать вкратце записанное в древних книгах народа сербского нечто из жизни Александра Великого, царя Македонии?..
— Искандер?! — весь оживившись, воскликнул Батый. — Искандер, который был царем румов? Э! Его и доселе чтит весь народ наш. Его чтил и великий дед мой, перед кем содрогалась земля от океана до океана!.. Но я думал, что я знаю от сказателей моих и от мудрецов все-все о жизни его и о подвигах! Тот самый Искандер? Э?
— Да, — ответил Даниил. — Тот самый. Но мы привыкли более называть его Александр, сын Филиппа, ибо Искандер, как вы его именуете, был царь нашей, русской крови. Отец его, царь Филипп, происходил из народа Рус. Антами именовали нас древние. А матерь Александра, Олимпиада, была княжна сербская…


Если верить Википедии, опус был написан в 40-е годы. Когда будущий хроноложец еще пешком под стол ходил. Тогда же писатель впервые изложил другую гипотезу - что легендарный Ахилл был выходцем... с Керченского полуострова и тоже, разумеется, русским!

Писатель высказал догадку, что доспехи Ахилла казались и троянцам, и грекам чудесными потому, что были сделаны из железа. Название города Керчи, лежащего у входа в Азовское море, в непосредственной близости от родного города Ахилла, согласно А. К. Югову, восходит к древнерусскому слову «корчий» («керчий»), что значит «кузнец». Корчиница, или керчиница, — кузница, а Керчь — Кузнецк. Писатель предположил, что во времена Ахилла на месте этого города стояли кузницы (керчиницы), в которых работали древнерусские кузнецы. Керчь знаменита своими железными рудами! Следовательно, выходец из этих мест вполне мог иметь доспехи, выкованные из керченского железа.

И ведь этот бред несколько раз переиздавался при самой что ни на есть советской власти!

Впрочем, в "Ратоборцах" обнаружился еще один интересный момент. Как мы знаем, подобный патриотически дискурс нередко сопровождается на Руси жидоедством разного градуса. Меж тем у Югова мы читаем:


Доктор Абрагам был врачом их семьи уже свыше двадцати лет. Когда-то он, по доброй воле, сопровождал князя Ярослава Всеволодича в страшный, доселе памятный на Руси, да и в норвежских сагах воспеваемый, зимний победоносный поход в страну финнов — Суоми. В черный год Новгорода, когда люди мерли «железою»[35] — так, что даже всех скудельниц города не хватило, чтобы вместить все трупы, — доктор Абрагам отпросился у Ярослава Всеволодича не уезжать с князем во Владимир, но остаться в чумном городе и помогать народу. Он любил этот великий город, вечно в самом себе мутящийся, город всемирной торговли, на чьих торжищах обитатели Британского острова сталкивались с купцами Индии и Китая, где встречались испанец и финн, араб и норвежец, хорезмийский хлопок и псковский лен. Он любил этот город вольного, но и неистового самоуправления, возведенного как бы в некое божество, — эти Афины Севера, город-республику!
Год, который доктор Абрагам оставался в Новгороде, был поистине страшный год! Чума, голод, мятеж вырывали друг у друга веревку вечевого колокола. Скоро осталось только двое — чума и голод, ибо стало некому творить мятежи. Некому стало и сходиться на вече. Некому стало и хоронить мертвых. Работу могильщиков приняли на себя псы и волки. Обжиравшиеся мертвечиною псы, на глазах людей, лениво волочили вдоль бревенчатых мостовых, поросших бурьяном, руки, и ноги, оторванные от трупов… Все чужеземцы бежали. Ни один из-за моря парус не опускался, заполоскав вдоль мачты, возле просмоленных свай пристани! И тогда-то вот и запомнили оставшиеся в живых новгородцы, надолго запомнили «черного доктора», «княжого еврея», как прозвали Абрагама.

Безотказно, и по зову и без всякого зова, появлялся он в зачумленных домах, в теремах и лачугах, возле одра умирающих или же только заболевших, — всегда в сопровождении немого, хотя и все слышавшего слуги, несшего в заплечном окованном сундучке медикаменты доктора.

Что он делал с больными, какими средствами поил их — осталось безвестным. Но только могли засвидетельствовать оставшиеся в живых, что «черный доктор» не только не боялся подойти к умирающему, но и возле каждого садился на табурет, и подолгу сидел так, глядя страдающему в лицо, и — по словам летописца, — «вземши его за руку» и что-то шепча при этом, словно бы отсчитывая. Этим его странным действиям и приписывали в Новгороде некоторые исцеленья, совершенные доктором Абрагамом. Если же больному умереть, то, подержав его за руку, княжеский доктор вставал и уходил. Да еще рассказывали о нем, что это по его наущенью посадник объявил гражданам, что ежели кто не хочет впускать злое поветрие к себе, тот пореже бы ходил по соседям и держал бы свой дом, и двор, и амбар в чистоте; каждодневно бы мыли полы, натирали все тело чесноком, и не валялось бы ни в коем углу остатков пищи, дабы не прикармливать смерть. А когда подают пить болящему, то повязывали бы себе платком рот и нос.

По совету доктора Абрагама, от посадника и от тысяцкого вышло воспрещение складывать тела умерших по церквам и скудельницам, и понапряглись, и потщились, и стали предавать умерших земле на дальнем кладбище.


Тут интересно не только то, что вся эта история высосана из пальца чуть более, чем полностью - о том, что в тогдашнем Новгороде были хоть какие-то евреи, в источниках нет решительно никаких сведений. В своей внезапной юдофилии Югов прямо противоречит Новгородской летописи! В которой сказано ясно и недвусмысленно:

И въложи богъ въ сердце благое створити архепископу \70\ Спуридону: и постави скуделницю у святыхъ Апостолъ, въ ямЂ, на Просьскои улици; и пристави мужа блага, смерена, именьмь Станила, возити мьртвьця на кони, кде обидуце по городу; и тако беспрестани по вся дни влачаше, и наполни до вьрха, иже бысть в неи числомь 3000 и 30

В общем, широк, широк русский человек, и особенно писатель.
Subscribe

  • Вагнер в наколках

    Как знают, наверное, все, в Израиле еще с довоенных времен не исполняют музыку Вагнера. Аз, многогрешный, не раз писал, что полагаю эту политику…

  • Current reading: крещение во имя революции

    Как мы знаем, в поздней Российской империи евреи, за редким исключением, крестились по самым разным мотивам, в равной степени далеким от религии.…

  • Благочестие и первая древнейшая

    В своей книге Не только скрипач на крыше, в главе, посвященной торговле живым товаром и разнообразном еврейском участии в этом почтенном…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments

  • Вагнер в наколках

    Как знают, наверное, все, в Израиле еще с довоенных времен не исполняют музыку Вагнера. Аз, многогрешный, не раз писал, что полагаю эту политику…

  • Current reading: крещение во имя революции

    Как мы знаем, в поздней Российской империи евреи, за редким исключением, крестились по самым разным мотивам, в равной степени далеким от религии.…

  • Благочестие и первая древнейшая

    В своей книге Не только скрипач на крыше, в главе, посвященной торговле живым товаром и разнообразном еврейском участии в этом почтенном…