о.Арониус (o_aronius) wrote,
о.Арониус
o_aronius

  • Music:

Зачем японцы перешли границу у реки



В поисках материалов для одного проекта обнаружил совершенно прекрасный текст Иосифа Уткина, довольно известного в свое время поэта, которого сегодня, кажется, если и помнят, то по еврейсой линии, за поэму «Повесть о рыжем Мотэле, господине инспекторе, раввине Исайе и комиссаре Блохе». Текст, стоит отметить, 1939 года, когда, по мнению Ильи Сельвинского, у Уткина наступила «подлинная зрелость». И настолько прекрасен, что не могу не воспроизвести его целиком:

Старая бабка
За хворостом шла.
Хворосту бабка
В лесу не нашла.

Стала старуха
На старость пенять:
Что бы такое? —
Не может понять.

«Ну-у-у, не такая
Советская власть,
Чтобы позволить
Кому-нибудь красть!»

Только подумала
Было —
глядит:
Власть-то Советская
Рядом стоит.

Волк на цепочке,
Ружье навесу.
Бабка — к начальству:
— Японец в лесу!

— Где, говорите?
Бабка: — В лесу! —
Щелкнул начальник
Ружьем навесу.

Кинулся к лесу.
Бабка — за ним.
Выстрел раздался.
За выстрелом — дым.

Лает собака…
Вылез бандит.
Выкатил бельма,
На бабку глядит.

Взъелась бабуля,
Машет рукой:
— Кто ты,
Скажи мне на милость,
Такой,

Что изъявляешь
Такие права —
Красть у советской
Старухи дрова?

Или у вас,
На японской земле,
Хворосту, что ли,
Не стало к зиме?

Смотрит японец
На бабку совой…
— Бабка, не бойтесь,
Сказал часовой. —

Мы, — говорит, —
Ни ему, ни другим
Бабок своих
Обижать не дадим.

Так что спокойно
Ступайте домой… —
Тут бы рассказ
И окончился мой,

Но загудел
На столбах телеграф
Мол, пограничник
Действительно прав.

Выставил кофею,
Пряник-миндаль.
Обнял. Повесил
На кофту медаль

И говорит:
— Продолжайте и впредь
Бабка, за хворостом
Так же глядеть.

Чтобы и впредь
Не подумал сосед
Рылом соваться
В советский сусек.

Мы ж, — говорит, —
Ни ему, ни другим
Бабок своих
Обижать не дадим.

Бабка ответила:
— Я погляжу.
Я ведь за хворостом
Часто хожу…

И да, терзает меня в связи с этим шедевром смутное сомнение. Как мы знаем, советские "пограничные" стихи варьировались от серьезных, как похоронная комиссия Политбюро, "Корочневой пуговки", "Границы" или "Заставы" до нарочито стебных "Жемчуга стакана" и "Пионера Потапкина" (произведения, полагаю, всем известны). Судя по тому, что уткинский опус вышел в официальном издательстве, литературное начальство было свято уверено, что он относится к первой категории. Но вот что думал при этом сам Уткин? Увы, практически ничего о нем не знаю. Поэтому буду рад версиям и предположениям.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments