Литературный лытдыбр. Свинья, миллиционер и градоначальник

История эта началась немного грустно. Вынося в пятницу мусор, аз, многогрешный, встретил мужика, выносящего на помойку коробки русских книг. Оказалось - выкидывают библиотеку знакомого, умершего несколько лет назад от рака. Не то, чтобы это был близкий друг - так, пересекались несколько раз в разных компаниях, один раз его к нам привели на пасхальный Седер... Но все равно грустно, тем более, что дети у него есть.

А пишу я об этом, поскольку несколько из этих книг я забрал. В том числе - сборник Зощенко (у меня есть 5-томник, но он у родителей в другом городе), который с удовольствием перечитывал в выходные - в частности, вот этот великолепный рассказ:

Представьте себе — весна, весеннее солнышко играет. Природа, так сказать, пробуждается. Травка, возможно, что зеленеть начинает.
Население, конечно, высыпало на улицу. Панели шлифует.
И тут же среди населения гуляет собственной персоной помощник начальника местной милиции товарищ Дрожкин. С супругой. Прелестный ситцевый туалет. Шляпа. Зонтичек. Калоши.
И гуляют они, ну, прямо, как простые смертные. Не гнушаются. Прямо так и прут под ручку по общему тротуару.
Допёрли они до угла бывшей Казначейской улицы. Вдруг стоп. Среди, можно сказать, общего пешеходного тротуара — свинья мотается. Такая довольно крупная свинья, пудов, может быть, на семь.
И пёс её знает, откуда она забрела. Но факт, что забрела и явно нарушает общественный беспорядок.
А тут, как на грех,— товарищ Дрожкин с супругой.
Господи, твоя воля! Да, может, товарищу Дрожкину неприятно на свинью глядеть? Может, ему во внеслужебное время охота на какую-нибудь благородную часть природы поглядеть? А тут свинья. Господи, твоя воля, какие неосторожные поступки со стороны свиньи! И кто такую дрянь выпустил наружу? Это же прямо невозможно!
А главное — товарищ Дрожкин вспыльчивый был. Он сразу вскипел.
— Это,— кричит,— чья свинья? Будьте любезны её ликвидировать.
Прохожие, известно, растерялись. Молчат.
Начальник говорит:
— Это что ж делается средь бела дня! Свиньи прохожих затирают. Шагу не дают шагнуть. Вот я её сейчас из револьверу тяпну.
Вынимает, конечно, товарищ Дрожкин револьвер. Тут среди местной публики замешательство происходит. Некоторые, более опытные прохожие, с большим, так сказать, военным стажем, в сторону сиганули в рассуждении пули.
Только хотел начальник свинку угробить — жена вмешалась. Супруга.
— Петя,— говорит,— не надо её из револьверу бить. Сейчас, может быть, она под ворота удалится.
Муж говорит:
— Не твоё гражданское дело. Замри на короткое время. Не вмешивайся в действия милиции.
В это время из-под ворот такая небольшая старушка выплывает.
Выплывает такая небольшая старушка и что-то ищет.
— Ахти,— говорит,— господи! Да вот он где, мой кабан. Не надо его, товарищ начальник, из пистолета пужать. Сейчас я его уберу.
Товарищ Дрожкин обратно вспылил. Может, ему хотелось на природу любоваться, а тут, извиняюсь, неуклюжая старуха со свиньей.
— Ага,— говорит,— твоя свинья! Вот я её сейчас из револьверу трахну. А тебя в отделение отправлю. Будешь свиней распущать.
Тут опять жена вмешалась.
— Петя,— говорит,— пойдём, за ради бога. Опоздаем же на обед.
И, конечно, по глупости своей супруга за рукав потянула,— дескать, пойдём.
Ужасно побледнел начальник милиции.
— Ах, так,— говорит,— вмешиваться в действия и в распоряжения милиции! За рукав хватать! Вот я тебя сейчас арестую.
Свистнул товарищ Дрожкин постового.
— Взять,— говорит,— эту гражданку. Отправить в отделение. Вмешивалась в действия милиции.
Взял постовой неосторожную супругу за руку и повёл в отделение.

Почему именно этот рассказ я решил процитировать? По двум причинам. Во-первых, для жителей одного израильского города (среди которых есть и наши читатели), поскольку для них, в связи с карантином, писанная в нем картина - практические трудовые будни. А во-вторых и в главных - поскольку мне вдруг показалось, что товарища Дрожкина аз, многогрешный, уже встречал. Только до революции и в гораздо более высоком звании!

Идет П.А. Зеленый с покойной супругой Натальей Михайловной по Дерибасовской, главной улице.
Навстречу крошечный гимназистик. Не поклонился.
-- Ты почему начальству не кланяешься? Взять! Городовой! Где городовой?
Зеленый отвернулся, крича городового. Наталья Михайловна махнула мальчишке рукой:
-- Спасайся!
Мальчуган юркнул в ворота. Подбежал трепещущий городовой. Зеленый обернулся:
-- Где?
-- Да убежал он. Перестань!
-- А?! Ваши штуки?!
И Зеленый завопил:
-- Взять ее!
Городовой обмер.
-- Взять!

Более того: про адмирала Зеленого ходил анекдот (один из многих), в котором фигурировала свинья! Причем я практически уверен, что читал его у кого-то из дореволюционных авторов!

«Одесский градоначальник адмирал Зелёный, самодур и держиморда, «изволил посетить» буфет цирка Малевича, когда там находился Дуров. Все верноподданнически вскочили, и лишь один клоун продолжал сидеть, как ни в чем не бывало.
- Встать! - рявкнул Зелёный.
Дуров демонстративно отвернулся.
- Скажите этому олуху, что я - Зелёный, - приказал адмирал своему адъютанту.
- Вот когда ты созреешь, я буду с тобой разговаривать, - спокойно бросил ему Дуров и вышел.
Вечером Дуров выехал на манеж. Под ним была свинья, выкрашенная в зелёный цвет. Цирк сотрясался от хохота. Адмирал, багровый от гнева, кричал из ложи: «Под суд! Арестовать!». На арену выскочил дежурный пристав и ткнул свинью ножнами шашки. Выбежал содержатель цирка Труцци и вместе с приставом пытался утащить свинью. Зелёная свинья с визгом металась по арене. Люди стонали, падали с мест от смеха. Когда веселье достигло апогея, хладнокровный Дуров увел свинью с арены. Дурову было предписано убраться из города в двадцать четыре часа. Он запряг зелёную свинью в тележку и под ликующие крики одесситов проехал по Дерибасовской.
Таков был финал этой истории. Адмирал Зелёный был уничтожен».

В общем, у меня возник вопрос. Учитывая всероссийскую популярность Дорошевича - не было ли в данном случае сознательного или подсознательного литературного влияния?
Что скажем, граждане?