о.Арониус (o_aronius) wrote,
о.Арониус
o_aronius

  • Music:

Кто сильнее, холера или цадик?



Поскольку эпидемия не только не утихает, но даже получила повышение в чине - продолжим тему, начатую в предыдущем постинге. На этот раз - отрывок из мемуаров Григория Богрова, деда того самого Богрова.

Стоит учитывать, что, в отличие от Котика, Богров, во-первых, возможно, не был очевидцем описываемых событий. А во-вторых, относился к хасидизму (и вообще к традиционному укладу) в высшей степени враждебно и предвзято. (Прежде всего, поскольку, в отличие от Котика, вырос в бедной незнатной семье). Но все равно, se non è vero, è ben trovato.

Орфография, не обессудьте, старая, поскольку редактировать вручную лень:

Въ городѣ Л. разнеслись радостные слухи о скоромъ пріѣздѣ какого-то цадика, хотя еще молодаго, но уже прославившагося своими чудодѣяніями по всему еврейскому міру. Особенно онъ славился своей спеціальностью по части изгнанія холеры, которая, по словамъ хасидимовъ, боялась цадика хуже чумы. Поговаривали, что онъ обладаетъ противъ холеры какими-то специфическими, таинственными средствами, отъ которыхъ холера удирала безъ оглядки. Возрадовался еврейскій людъ радостью великою. Общество еврейское послало ему на встрѣчу цѣлую депутацію, которая обязана была ускорить его пріѣздъ, и въ качествѣ почетнаго караула проводить его до города. Цадику приготовлена была квартира со всѣми удобствати. Для него дѣлались складчины.

Наконецъ, насталъ великій день торжественнаго вступленія его во врата города. Евреи высыпали цѣлыми толпами встрѣчать великаго мужа. Въ числѣ любопытныхъ былъ, конечно, и я. Истиннаго значенія цадиковъ я тогда еще не понималъ. Съ чувствомъ робости и страха я осмѣлился поднять глаза на чуднаго Геркулеса, побѣждающаго самаго ангела смерти, въ лицѣ холеры. Я ожидалъ встрѣтить атлета, и, къ удивленію моему, увидѣлъ маленькаго, изсохшаго еврейчика, съ лицомъ, похожимъ какъ цвѣтомъ, такъ и формою на сильно сплюснутый и выжатый лимонъ. Этотъ микроскопическій герой, въ своей громадной, польской будѣ, занималъ столько же мѣста, сколько занимаетъ муха въ пустомъ пространствѣ большаго горшка. Съ нимъ, въ будѣ, сидѣло два, очень толстыхъ и жирныхъ помощника. Съ тріумфомъ толпа евреевъ довела его до квартиры, и цѣлые дни затѣмъ евреи входили и выходили отъ него. Толпы женщинъ и ребятишекъ, съ утра до вечера, околачивались возлѣ того дома, гдѣ жилъ цадикъ, чтобы какъ нибудь, хоть мелькомъ, насладиться его лицезрѣніемъ. Холера, между тѣмъ, какъ будто не замѣчая присутствія своего властелина, продолжала свою свирѣпую работу.

Цадикъ, отдохнувъ дня два отъ дороги, приступилъ къ экспериментамъ по части изгнанія холеры. Эксперименты эти начались великимъ, самымъ строгимъ постомъ, продолжавшимся цѣлыя сутки. Впродолженіе этого поста, евреи и еврейки почти не выходили изъ синагогъ, усердно молились и распѣвали псалмы. Въ заключеніе цадикъ произнесъ проповѣдь. Проповѣдь цадиковъ ни въ чемъ не похожа на обыкновенныя проповѣди духовныхъ особъ какихъ бы то ни было религій. Цадики не проповѣдуютъ, а схоластничаютъ. Они не сочиняютъ своихъ публичныхъ рѣчей, не импровизируютъ и не соображаютъ приводимые тексты съ даннымъ случаемъ,-- но вызубриваютъ проповѣдь, оставшуюся отъ отца, дѣда или другаго жившаго за сто лѣтъ передъ тѣмъ цадика, и пародируютъ эту мудрость впродолженіе цѣлаго духовнаго своего поприща. Все дѣло тутъ въ варіаціяхъ, софизмахъ и каббалистическихъ теоремахъ, которыя испещряются смѣшными гримасами, кривляньями, вздохами и вскрикиваніями. Аудиторія, за исключеніемъ двухъ, трехъ ученыхъ хасидимовъ, ровно ничего не понимаетъ изъ всего этого словоизверженія. Большею частью не понимаютъ даже и хасидимы, да и самъ цадикъ почти никогда самого себя не понимаетъ. Тѣмъ не менѣе, еврейская публика приходитъ въ неописанный восторгъ отъ этихъ проповѣдей.
-- Ты былъ на проповѣди цадика? спрашиваетъ еврей сапожникъ своего сосѣда, еврея портнаго.
-- Еще бы! Я -- да не буду!
-- Какъ тебѣ нравится его Тора?
-- Какъ мнѣ нравится? это чудо!
-- Да, сосѣдъ. Это истинное чудо. Я подобной мудрой Торы еще никогда не слышалъ.
-- И я. Какъ жаль, что я не ученый. По правдѣ сказать, я ничего не понялъ.
-- Ты не понялъ? На что понимать? развѣ и такъ не видно?
-- Это правда. Я подмѣтилъ, что нашъ знаменитый хасидъ N до того изумился глубинѣ этой Торы, что его выпученные глаза чуть не треснули отъ натуги.
-- Какъ не треснуть? помилуй! тутъ голова треснетъ, нетолько глаза.
-- А замѣтилъ ты, какъ потъ лился по лицу цадика?
-- Еще бы! Мнѣ казалось, что вотъ-вотъ Богъ приметъ его святую душу.
-- Ужасъ какъ хорошо!
-- Ай вай, ай вай, какъ хорошо!!

Одну изъ подобныхъ Торъ, отъ которыхъ трескаются и глаза, и голова, и всякій здравый смыслъ, произнесъ мизерненькій цадичекъ, и привелъ въ восторгъ всѣхъ сапожниковъ и портныхъ. Еврейскія бабы, прячась за женскою перегородкою синагоги, плакали навзрыдъ. Въ заключеніе спектакля, онъ произнесъ какое-то очень крѣпкое и длинное заклинаніе противъ холеры. Онъ распустилъ публику, увѣривъ ее, что очень часто эпидемія удираетъ уже послѣ этого перваго опыта.

Во время поста, въ теченіе цѣлыхъ сутокъ, смертныхъ случаевъ было, относительно, гораздо меньше. Очевидно, холера струсила нетолько предъ заклинаніемъ цадика, но передъ однимъ его присутствіемъ. Евреи ликовали. Ликовалъ больше всѣхъ самъ цадикъ: ему городская депутація изъявила не только словесную благодарность, но и денежную. Однако радость евреевъ была преждевременна. Дня чрезъ три, холера, съ характеризующею ее порывистостью, заявила себя самымъ варварскимъ образомъ. Тогда кагалъ вновь возопилъ къ своему спасителю -- цадику.

Наступила очередь второго опыта. Но для опыта этого требовался мертвецъ, изъ касты когоновъ. Въ цѣлой кастѣ когоновъ города X ни одного римскаго Курція не оказалось; никто не хотѣлъ нарочно умирать для блага общества. Наконецъ, сама холера, какъ бы въ насмѣшку надъ самообольщеніемъ цадика, задушила одного старика когона, горьчайшаго пьяницу города Л. Цадикъ занялся самъ его погребеніемъ. Онъ возложилъ на мертвеца почетное порученіе земнаго посланника. Долго шепталъ онъ мертвецу на ухо свои изустныя наставленія, какъ долженъ онъ себя вести, явившись предъ верховнымъ судомъ, и въ какихъ выраженіяхъ обязанъ предстательствовать за еврейское общество. Процессъ шептанія продолжался довольно долго. Мертвецъ внимательно, молча его слушалъ. Еврейское общество, обрамливавшее эту оригинальную сцену, съ выпученными глазами смотрѣло на живаго человѣка, серьёзно бесѣдовавшаго съ мертвецомъ. Цадикъ, окончивъ переговоры съ своимъ посланникомъ, вручилъ мертвецу письменное прошеніе къ верховному суду. Онъ опасался, чтобы когона не сочли самозванцемъ. Содержаніе этого страннаго письменнаго документа было приблизительно слѣдующее:

"Мы, нижеподписавшіеся, земной судъ, именемъ Творца неба и земли; именемъ Создателя четырехъ стихій, солнца, луны и звѣздъ небесныхъ; именемъ небеснаго Отца всѣхъ ангеловъ, демоновъ, созданій земныхъ, подземныхъ, воздушныхъ и подводныхъ; именемъ Великаго Іеговы, умоляемъ и заклинаемъ тебя, о, Судъ верховный! уничтожить заразительную эпидемію (магефа) и исцѣлить сыновъ Израиля отъ всѣхъ недуговъ и злыхъ болѣзней, обративъ таковыя на голову ихъ заклятыхъ враговъ, идолопоклонниковъ, во славу Господа и во славу Израиля, во вѣки вѣковъ. Аминь!"

Документъ этотъ былъ скрѣпленъ подписью цѣлаго временнаго суда подъ предсѣдательствомъ самого цадика. Почетный мертвецъ-посланникъ съ необычными церемоніями и экстраординарными обрядами былъ похороненъ въ присутствіи цѣлаго еврейскаго народонаселенія города, въ восточномъ углу стараго кладбища. Затѣмъ, цадикъ, взобравшись на свѣжую насыпь, произнесъ проповѣдь, въ родѣ описанной уже мною. По окончаніи ея, онъ повелъ все стадо Израиля обратно въ городъ, напѣвая по дорогѣ цѣлимъ обществомъ псалмы. Евреи, доведшіе цадика домой, уничтожили цѣлое ведро водки, и разбрелись по домамъ, въ ожиданіи результата сношенія между земнымъ и верховнымъ судами.

Прошла цѣлая недѣля въ напрасномъ ожиданіи. Выборъ ли посланника былъ неудаченъ, не посмѣлъ ли пьяный парламентеръ явиться куда ему приказано было, заснулъ ли онъ непробуднымъ сномъ послѣ шестидесятилѣтняго пьянства, или прошеніе не было принято, по незасвидѣтельствованію таковаго въ полиціи,-- но и этотъ опытъ цадика оказался недѣйствующимъ. Холера озлилась и душила евреевъ безъ всякаго милосердія.

Вѣра въ цадика не ослаблялась, великій магъ и волшебникъ приступилъ къ третьему опыту. Онъ перенесъ планъ своихъ дѣйствій непосредственно на самое кладбище. Чрезъ своихъ помощниковъ нанялъ онъ какого-то отставного русскаго солдата, и далъ ему слѣдующее порученіе:

-- Ты стой цѣлый день у воротъ кладбища. Когда принесутъ мертваго, то спроси; "куда вы?" тебѣ отвѣтятъ: "на кладбище". "Зачѣмъ?" тебѣ скажутъ: "мертваго хоронить". Кто онъ такой? тебѣ отвѣтятъ: "еврей". Тогда ты крикни: "Вонъ отсюда! для евреевъ здѣсь мѣста нѣтъ!"
-- Слушаю-съ, господинъ купецъ, согласился солдатъ, получившій за это цѣлый серебряный рубль.

Гробовщикамъ (Хевра Кадшна) дана была соотвѣтственная инструкція. Они обязаны были, въ теченіе цѣлыхъ сутокъ, нести обратно мертвецовъ, невпускаемыхъ церберомъ-солдатомъ, и хранить ихъ до будущаго дня въ общественной комнатѣ. Опытъ этотъ, однакожъ, кончился самымъ скандалезнымъ образомъ. Отставной солдатъ, импровизированный швейцаръ кладбища, оказался отъявленнымъ пьяницей и дерзкимъ животнымъ. На полученный рубль онъ успѣлъ такъ нарѣзаться, что хотя, по сдѣланной уже привычкѣ, и стоялъ на своемъ постѣ вытянувшись въ струнку, но роль свою окончательно спуталъ. Принесли мертваго.
-- Вы куда ломитесь, канальи? заревѣлъ онъ на гробовщиковъ.
-- Мертваго несемъ, отвѣтили ему.
-- Врешь. Какого мертваго? спохватился солдатъ, вспомнивъ смутно что-то изъ выученной роли.
-- Еврея.
-- Жида? тащи его, братцы! мѣста достаточно. На всѣхъ жидовъ хватитъ!

Евреи, какъ легко себѣ можно вообразить, ощетинились и набросились съ разными упреками и ругательствами на отставнаго служаку. Воинская амбиція закипѣла въ обиженномъ стражѣ; онъ началъ расправу и гробовщики струсивши разбѣжались, бросивъ мертвеца у воротъ кладбища.

Евреи ужасно смутились отъ этихъ неудачъ. Нѣкоторые смѣльчаки начали втихомолку сомнѣваться во всемогуществѣ цадика.
-- Вотъ несчастье! застоналъ одинъ полуидіотъ:-- въ другихъ городахъ уходила холера, какъ только цадикъ ей приказывалъ, а тутъ дѣлаешь и то и другое, а она проклятая -- ни съ мѣста.
-- Сомнѣваюсь, слушалась ли, она и въ другихъ городахъ, осмѣлился робко замѣтить одинъ еврейскій факторъ, слывшій вольнодумцемъ.
-- Какъ же ты смѣешь сомнѣваться, поганецъ? Это очевидно. На наше несчастье попались, какъ нарочно, и коганъ пьяница, и солдатъ пьяница. Попадись другіе, мы, конечно, давно были бы свободны отъ нашего горя.
-- Если цадикъ видитъ все то, что происходитъ на землѣ и небѣ, какъ увѣряютъ хасидимы, то какъ же онъ не видѣлъ, кого выбираютъ? какъ же онъ выбралъ такихъ пьяницъ, испортившихъ все дѣло?
-- Не думаешь ли ты, что цадикъ и въ кабаки станетъ заглядывать?
-- Не знаю. Сомнѣваюсь, впрочемъ, чтобы цадикъ былъ сильнѣе холеры.
-- Сильнѣе, сильнѣе. Увидишь самъ, что рано или поздно, а холера уйдетъ отсюда.
-- Уидетъ-то уйдетъ, но когда она уйдетъ?

Цадику ничего не оставалось дѣлать для возстановленія своей репутаціи, какъ прибѣгнуть къ новому эксперименту. Онъ приказалъ отыскать двухъ бѣдныхъ сиротокъ, мальчика и дѣвушку, и обвѣнчать ихъ на кладбищѣ. Подобную драгоцѣнность въ еврейскихъ обществахъ никогда не трудно отыскать. Вѣнчаніе назначено было въ пятницу, съ самаго ранняго утра; евреи, еврейки, старъ и малъ, стекались со всѣхъ сторонъ, къ мѣсту таинственнаго церемоніала. На кладбищѣ служилось молебствіе и пѣлись псалмы, а къ обѣденному времени привели жениха и невѣсту, великолѣпно разодѣтыхъ въ чужія платья. Ихъ обвѣнчалъ подъ балдахиномъ самъ цадикъ. Затѣмъ произнесъ онъ одну изъ своихъ кудрявыхъ проповѣдей.

-- Братья! воскликнулъ онъ, по окончаніи всѣхъ церемоній:-- поздравляю васъ, холеры нѣтъ, холеры нѣтъ, холеры нѣтъ! Возрадуемся и возликуемъ. Пейте, ѣшьте, и спокойно встрѣчайте наступающій день субботній {Замѣчательный этотъ цадикъ-экспериментаторъ -- лицо невымышленное. Онъ явился въ городѣ Каменецъ-Подольскѣ во время холеры пятидесятыхъ годовъ, и творилъ тамъ описываемыя мною чудеса. Евреи, убѣдившись наконецъ въ его шарлатанствѣ, отдали его какъ пойманика въ рекруты. Но и въ военной службѣ онъ не оставилъ своего магическаго жезла. Онъ, съ разрѣшенія своего непосредственнаго начальника, продолжалъ творить чудеса, привлекая и обирая еврейскую толпу, стремившуюся къ солдату-цадику. Въ такомъ видѣ, онъ явился въ городѣ П. въ исходѣ пятидесятыхъ годовъ.}.

Пошелъ пиръ горой. Не откладывая въ длинный ящикъ, вѣрующіе евреи, предводительствуемые самымъ цадикомъ и хасидимами, принялись тутъ же, на кладбищѣ, за припасенную сивуху, и хватили сразу чрезъ край. Новобрачныхъ, съ тріумфомъ, въ сопровожденіи оркестра, повели въ назначенную для нихъ временную квартиру. Громадная толпа евреевъ, развеселившаяся и отъ водки, и отъ увѣренности въ избавленіи отъ эпидеміи, распѣвала заунывныя пѣсни. На каждомъ шагу встрѣчались погребальныя процессіи и русскихъ и евреевъ. Странно было видѣть однихъ, несущихъ свою горькую скорбь на кладбище, а другихъ, вынесшихъ оттуда же дикую радость. По субботамъ смертныхъ случаевъ вообще бывало больше, чѣмъ въ будни; евреи по субботамъ не готовятъ обѣда, а ѣдятъ то, что приготовлено отъ пятницы: понятно, что несвѣжая пища вредно дѣйствовала на этихъ бѣдняковъ. Но въ эту субботу, въ которую большая часть вѣрующихъ въ цадика евреевъ отбросила всякую умѣренность въ пищѣ и питьѣ, смертность увеличилась въ десять разъ больше. Поднялся такой гвалтъ въ еврейскихъ кварталахъ, что взволновалъ всѣхъ жителей города.

Чудеса цадика не возимѣли дѣйствія. И онъ, вѣроятно, прибѣгнулъ бы къ новымъ опытамъ, еслибы не помѣшала административная власть. Нѣкоторые изъ врачей донесли начальнику губерніи о страшномъ вредѣ, причиняемомъ цадикомъ народонаселенію. Начальникъ губерніи командировалъ своего чиновника особыхъ порученій. Нежданно-негаданно, оцѣпили квартиру цадика солдатами, обыскали его, наличныя деньги вручили городничему на вѣчное храненіе, а самого чудотвора схватили и сдали въ этапную команду.

На другой день отправлялся этапъ. Вокругъ полиціи проходу не было отъ толпы евреевъ, глазѣвшихъ съ самаго утра на врата полиціи, которыя должны разверзтись предъ цадикомъ-мученикомъ. Когда цадика, скованнаго вмѣстѣ съ какимъ-то бродягой, вывели изъ полицейскаго двора, одинъ факторъ, у котораго въ предыдущую ночь холера уложила жену, съ ядовитой улыбкою приблизился къ арестанту и насмѣшливо спросилъ:
-- Раби! кто сильнѣе, холера или цадикъ?
-- Квартальный! отвѣтилъ цадикъ, поднявъ глаза къ небу. Онъ еще что-то сказалъ, но бой барабановъ не далъ разслушать его слова.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments

Recent Posts from This Journal