о.Арониус (o_aronius) wrote,
о.Арониус
o_aronius

  • Music:

Current reading: театр и национальный вопрос



Некоторое время назад аз, многогрешный, уже писал о национальных страстях, царивших в дореволюционном киевском театре. И вот, при чтениия (небезынтересных, хотя местами занудноватых) мемуаров провинциального театрального рецензента, выяснилось, что аналогичный случай был имел место и до этого. Правда, без участия евреев:

С удовольствием привожу соответствующий отрывок. Орфография старая, все современные аллюзии случайны, за неприличное слово на букву х. все претензии к автору (который, впрочем, в качестве оправдания мог бы сослаться на Шевченко):

Въ томъ-же январѣ впервые, послѣ долгаго перерыва, выступила малорусская труппа Кропивницкаго, въ составѣ которой находились Садовскій и Заньковецкая. Труппа эта была гораздо удовлетворительнѣе всѣхъ послѣдующихъ и по той простой причинѣ, что въ этой труппѣ были соединены всѣ лучшія силы. Въ то время это была единственная малорусская труппа. Впослѣдствіи, когда она распалась на нѣсколько, при чемъ въ каждой было всего по одному, по два выдающихся артиста, успѣхъ малорусскихъ труппъ былъ далеко не прежній. Надо еще добавить, что поклонники малорусской драмы, по крайней мѣрѣ въ Кіевѣ, до того увлекались, что въ каждомъ изъ артистовъ видѣли чуть-ли не генія и въ оваціяхъ доходили далеко за предѣлы возможнаго. Я помню прощальный спектакль малорусской труппы; если-бы на сценѣ играли одновременно Ирвингъ, Росси, Сальвини, Сарра Бернаръ, Пецано Гвальтіери и остальныя знаменитости, врядъ-ли оваціи достигли-бы такихъ размѣровъ, какъ при прощаніи съ малорусской труппой Кропивницкаго. Сначала шли подношенія, затѣмъ безпрестанные вызовы, далѣе бросались на сцену свитки и барашковыя шапки, наконецъ съ полсотни поклонниковъ бросились черезъ барьеръ въ оркестръ, а оттуда, взобравшись на сцену, стали качать артистовъ; увлеченіе дошло до того, что качали не только артистовъ, но и хористовъ, качали даже ламповщиковъ. Въ слѣдующемъ году, уже при антрепризѣ Савина, вновь повторились оваціи въ томъ-же духѣ и дошло до того, что администрація воспретила на дальнѣйшее время малорусскіе спектакли и только спустя много лѣтъ разрѣшеніе было вновь дано.
Такъ какъ одновременно съ малорусской труппой играла и русская, то хохломаны стали относиться къ послѣдней крайне недружелюбно и даже пошли слухи, что русскіе артисты, завидуя успѣху малороссовъ, стараются вредить имъ на каждомъ шагу. Эти слухи поддерживала и газета "Заря". Особенно усилились слухи о недоброжелательствѣ русской труппы по слѣдующему, простому въ сущности, случаю. Какъ-то разъ Кропивницкій и артистка его труппы Маркова возвращались въ свои уборныя, послѣ выхода на вызовъ публики. Въ тотъ моментъ, когда артисты проходили по сценѣ, одна сторона декораціи, вслѣдствіе лопнувшей веревки, свалилась и слегка задѣла артистовъ. Быть можетъ никто и не придалъбы этому значенія, но находившійся за кулисами какой-то хохломанъ усмотрѣлъ въ паденіи декораціи покушеніе на умышленное убійство, учиненное режисеромъ Казанцевымъ, еге помощникомъ Павловскимъ и машинистомъ Пановымъ. Не прошло и десяти минутъ, какъ въ театрѣ только и говорили объ этомъ случаѣ и полиція нашла себя вынужденной составить протоколъ. На другой день въ "Зарѣ" появилась статья, гдѣ прямо указывалось, что русскіе артисты, питая злобу къ малорусскимъ, умышленно устроили паденіе декораціи, съ цѣлью нанести увѣчья представителю малорусской труппы. Даже Кропивницкій, прочитавъ эту статью, сильно возмутился, и помѣстилъ въ "Кіевлянинѣ" возраженіе, что онъ и мысли не допускаетъ о какомъ-то заговорѣ, а приписываетъ все событіе исключительно случайности. Тѣмъ не менѣе полицейскій протоколъ былъ переданъ суду и въ качествѣ обвиняемыхъ въ явной неосторожности фигурировали: Казанцевъ, Павловскій и Пановъ. Первые двое были оправданы, а Панова приговорили къ аресту на двѣ недѣли. Дальнѣйшій ходъ этого дѣла по суду -- мнѣ неизвѣстенъ.

Про евреев, впрочем, у Ярона тоже имеется:

О Каминскомъ я слышалъ еще года черезъ два по поводу его дебюта въ Москвѣ у Лентовскаго въ опереткѣ "Корневильскіе колокола". Входную арію "Бродилъ три раза кругомъ свѣта" онъ спѣлъ до того хорошо, что его заставили повторить ее нѣсколько разъ. Но когда коснулось прозы и Каминскій, съ сильнымъ еврейскимъ акцентомъ, сказалъ:
"Однакова я замѣчаю, что здѣшняго народнаго селенія, весьма любезнаго себѣ", публика до того стала хохотать, что дальше ничего не было слышно, а Лентовскій, сидѣвшій въ то время въ ложѣ, отъ хохота свалился со стула и долго не могъ прійти въ себя.

Изъ дебютовъ, весьма удачныхъ, могу отмѣтить въ описываемый сезонъ дебютъ г-жи Самойловой, ученицы Софьи Григорьевны Рубинштейнъ. На дебютѣ ея присутствовалъ приставъ Старокіевскаго участка г. Томашевскій. Долженъ объяснить, что г-жа Самойлова -- еврейка. Въ одномъ изъ антрактовъ я спросилъ Томашевскаго, по какому случаю онъ въ театрѣ, такъ какъ дежурнымъ въ тотъ вечеръ былъ другой приставъ.
-- Я по своему личному дѣлу, отвѣтилъ онъ, мнѣ нужно было посмотрѣть Самойлову.
-- Для чего?
-- А чтобы составить о ней мнѣніе, какъ о пѣвицѣ.
-- Вы что-же, въ роли рецензента?
-- Да, рецензента. Она подала прошеніе о разрѣшеніи ей права жительства въ Старокіевскомъ участкѣ. Вотъ я и пришелъ провѣрить -- хорошая-ли она пѣвица? Хороша -- оставлю, а не хороша -- выселю.
-- А какъ она по вашему?
-- Можетъ оставаться! Я ею доволенъ! закончилъ онъ съ видомъ знатока.
Это былъ, впрочемъ, не единственный, случай появленія полицейскаго чиновника въ роли рецензента!
Довольно часто въ Кіевъ приглашались на службу оперные артисты и артистки, которые находились въ полной зависимости отъ полиціи, такъ какъ, принадлежа къ еврейской націи, они подлежали закону "о чертѣ осѣдлости". Долженъ замѣтить, что, къ счастью, въ Кіевѣ высшая администрація раздѣляла тотъ взглядъ, по которому "искусство не имѣетъ національностей", и относилась снисходительно къ евреямъ -- артистамъ, служившимъ въ Кіевѣ; не будь этого и Кіевляне не имѣли-бы возможности слышать многихъ артистовъ, какъ выдаюшихся, такъ и весьма полезныхъ. Въ подтвержденіе только что сказаннаго приведу списокъ, далеко не полный, евреевъ, служившихъ въ Кіевѣ (хотя нѣкоторые изъ нихъ и перешли въ православіе): г-жи Самойлова, де-Карсъ, Минина, Абрасъ, Азерская, Мелодистъ, Будкевичъ, Брайнина, Капланъ, Барская, Корецкая, Маршалъ, Раисова, гг. Тартаковъ, Черновъ, Тамаровъ, Михайловъ, Медвѣдевъ, Каминскій, Виноградовъ, Буховецкій, Каміонскій, Горяиновъ, Свѣтловъ, Максаковъ, Самойловъ, Борисовъ, Давыдовъ, Любинъ, Любимовъ и др. Всякій согласится, что списокъ этотъ на столько значителенъ, что наглядно свидѣтельствуетъ о томъ, на сколько опера у насъ могла-бы существовать, если-бы она но пополняла состава своего артистами -- евреями. О музыкантахъ и хористахъ я уже не говорю: ихъ такая масса, что во всякое время изъ нихъ можно составить полный оркестръ и полный хоръ, имѣя во главѣ оркестра также еврея (доказательство -- Черняховскій, любимецъ Кіевской публики). Хористы евреи особенно видное мѣсто занимаютъ въ Одессѣ и хотя ихъ пѣніе, благодаря характерному произношенію, нерѣдко вызываетъ смѣхъ, но обойтись безъ нихъ все-же нельзя, такъ какъ они обладаютъ прекрасными голосами. Никогда не забуду двухъ оперъ, шедшихъ въ Одессѣ, не забуду, только благодаря хористамъ -- евреямъ. Такъ, въ "Жизни за царя" въ третьемъ актѣ хористы, изображая крестьянъ села Домнина, Костромской губ., пѣли весьма явственно: "мы на работу въ лѣтъ и къ вечеру дамой". Какъ хотите, а такое произношеніе крестьянъ не можетъ не вызвать гомерическаго хохота. Въ оперѣ "Демонъ" въ четвертомъ актѣ также нельзя не хохотать, когда воины князя Гудада поютъ: "за оружія пушкарѣй! за оружія пушкарѣй"! И все-же съ этимъ надо мириться, ибо главное достоинство, признаваемое въ оперѣ -- голосъ -- у евреевъ, поступающихъ на сцену, имѣется.

Помню я еще баритоновъ Корыстошевскаго и Буховецкаго. Первый памятенъ мнѣ тѣмъ, что его участіе въ операхъ всегда привлекало много евреевъ, занимавшихъ дешевыя мѣста. Какъ выяснилось потомъ, Корыстошевскій самъ занимался продажей билетовъ для своихъ единовѣрцевъ, такъ какъ подъ этимъ только условіемъ антрепренеръ Савинъ разрѣшалъ своему баритону выступать въ оперѣ. Дѣло въ томъ, что имя Корыстошевскаго сборовъ не дѣлало и Савинъ поэтому весьма ръдко его назначалъ, но такъ какъ артистъ все же желалъ пѣть, то Савинъ и предложилъ ему заниматься продажей билетовъ на тѣ вечера, въ которые онъ будетъ выступать. Корыстошевскій согласился; нѣсколько дней онъ продавалъ билеты, а затѣмъ уже и пѣлъ. Контингентъ публики въ такіе вечера былъ такого сорта, что въ городѣ циркулировалъ разсказъ, будто полиція пользуется подобными вечерами, чтобъ задерживать въ театрѣ безпаспортныхъ евреевъ.

Ну и еще одна цитата - к недавним разговорам о том, как (некоторые) набожные евреи ходили в театр, и как (опять же, некоторые) справляли траур по крестившимся родственникам:

Когда Тартаковъ получила средства -- онъ удѣлялъ не малую часть своей семьѣ; всякое семейное событіе вродѣ замужества сестры или ближайшей родственницы, всегда отражалось на бюджетѣ Тартакова и въ довольно солидной суммѣ; въ этомъ кроется причина, почему онъ, не смотря на громадное жалованье, состоянія никакого но нажилъ. Въ Кіевѣ его часто посѣщали родные и всякое такое посѣщеніе вынуждало его раскошеливаться. Помогалъ, впрочемъ. Тартаковъ нетолько роднымъ, но и многимъ изъ товарищей, такъ такъ вообще былъ очень добръ. Семьи своей артистъ не стѣснялся и всегда принималъ радушно вслухъ членовъ ея. Я помню такой фактъ: какъ-то въ театрѣ въ ложѣ бель-этажа сидѣла типичная старая еврейка въ парикѣ и съ чернымъ платочкомъ на головѣ; вмѣстѣ съ ней сидѣла и жена Тартакова, На вопросъ, кто сидитъ съ Марьей Ивановной, Тартаковъ отвѣтилъ: "Эта еврейка? Да это моя матушка"! Старая еврейка и рядомъ съ ней ея невѣстка, урожденная княжна Шаховская, напоминали сцену изъ "Современной барышни", гдѣ Янкель Штейнбергъ появляется подъ руку съ генераломъ.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments