о.Арониус (o_aronius) wrote,
о.Арониус
o_aronius

Categories:
  • Music:

Набукко и удак

В эпоху режоперы, после "Риголетто" в общественном туалете или "Богемы" на орбитальной станции, удивить публику бывает трудно. Однако, сидя по восторженному отзыву рецензента радио "Свобода", печально известному режиссеру Серебренникову (чьей судьбе автор искренне сочувствует), похоже, даже по этим меркам удалось сотворить подлинную феерию и "пир духа" (тм).

Режиссеру, правда, немного мешали непредвиденные обстоятельства в виде либретто и музыки. Однако, судя по рецензии, он с ними прекрасно справился методом переводчиков Шекспира на идиш.
Впрочем, спектакля я не видел, поэтому передаю слово очевидцу.

Каждому герою придумана новая биография. Вавилонский царь, поклонявшийся идолу войны Ваалу, стал Набукко Доносо, 1960 г.р., чья партия "Ассирия превыше всего" победила на выборах 2018-го и превратила страну в однопартийную автократию. Лозунг Набукко: "Я исполняю волю народа". Программка сообщает: "Ассирийские войска в настоящее время активны во многих кризисных регионах, независимо от того, признаны они или нет".

Антагонист Набукко, духовный лидер израильтян Захария Бадави, стал политиком 1976 года рождения; его предвыборный слоган – "За мир без национальных идолов". Известно, что он возглавлял делегацию по связям с Панафриканским парламентом; занимался иностранными делами и правами человека; с 2015-го – полпред Земли Обетованной.
Приёмная дочь Набукко, и рабыня по крови, стала Абигайль Донозо (г.р. 1978-й), дочкой от первого брака (из программки можно узнать, что "слухи о насильственной смерти ее матери никогда не прекращались"). Абигайль – ещё более радикальный политик, крайне правая ястребица, уверенная, что "у судов нет жизнеспособного определения терроризма". Оксана Дыка играет Абигайль, не чураясь карикатуры, с оперной чрезмерностью. По контрасту с этим пережимом абсолютно гипнотически звучит её финальная мольба о прощении.

Сводная сестра Абигайль, Фенена, – напротив, политик-либерал; "будучи непостоянным членом Ассамблеи, проводит политику осторожного сближения с ЕС". Воин Измаил Седекиа и сестра Захарии Анна как его ближайшие представители "занимают два из трех мест для голосования Постоянного Представительства Земли Обетованной".
Как и в оригинальном либретто, Фенена и Абигайль влюблены в Измаила; с этим чувством связан единственный курьёзный момент спектакля. Во время трио Абигайль, Фенены и Измаила конференц-зал превращается в зал свиданий: решительность Абигайль (сразу – к пуговицам на рубашке и брюках Измаила) не помогает ей в соблазнении, и пока она в одиночестве горестно взмахивает руками, влюблённым Фенене и Измаилу (Жеральдин Шове и Довлет Нургельдыев) "аккомпанируют" две пары обнимающихся статистов. Немного (и непреднамеренно) смешно.

Вместо обычной, с оружием в руках, войны между ассирийцами и евреями, на сцене Гамбургской оперы либеральная фракция с Захарией во главе терпит поражение от ведомой Набукко партии войны, нетерпимой к беженцам. Жертвами же политических игр становятся мигранты из стран третьего мира, пытающиеся обрести хоть какой-то мир и дом. Реальные люди в вымышленном пространстве: они появляются на проецируемых репортажных фото Сергея Пономарёва и во плоти.

Декорация первого акта воссоздаёт зал Совета Безопасности ООН; новый контекст заставляет увидеть в панно Пера Крога и следы помпезного советского кича, и сюр Нео Рауха; место, где на долгих пленарных заседаниях вершатся судьбы мира (есть в спектакле загадочные персонажи – они, как и представители соперничающих партий, соблюдают строгий офисный стиль и носят бейджи, но никак не участвуют в прениях, наблюдая за происходящим сверху, из-за стекла: кто эти молчуны – политтехнологи, любующиеся материализацией своих стратегий? Даже если вдруг это просто случайные люди, массовка, получился интригующий нюанс).

До начала действия и во время увертюры в этом зале трудится обслуживающий персонал: техники тестируют микрофоны и телефоны, секьюрити проверяют, нет ли жучков и террористической угрозы, уборщицы вытирают пыль, въевшуюся в ковровые дорожки (которые что в Кремле, что в Евросоюзе из одного материала сшиты). А красные буквы бегущей электронной строки сообщают о том, что богатейшие люди мира в эту минуту стали ещё на два миллиарда долларов богаче.


Ох уж эта бегущая строка! Она бомбардирует информацией, перемешивая новости дня с политическими лозунгами. "Сталь прочнее бетона", "Стены спасают жизни", "Моральные ценности преданы в угоду толерантности", "Париж превратился в трущобы Магриба", "Глобальное потепление – величайший вызов, который человечеству бросает будущее". Когда зал заполняют политики, действие захватывает сразу несколько уровней: надо следить за артистами – раз, за видео на мониторах – два, за текстом бегущей строки – три. Читать субтитры уже не получается, на что, может, и был расчёт: текст либреттиста Солеры конфликтует с современным сюжетом.

Только Серебренников мог решиться на дополнение Верди. В середине первого действия (то есть в финале первого акта Верди) дают занавес, опускают киноэкран – на него будут проецироваться кадры с мигрантами, моря, погранзаставы, километровые очереди и стертые города; на сцену выходит музыкант с удом, сириец Абед Харсони, и поёт протяжную, тревожную и красивую песню об Отчизне. Это и элементарно, и невозможно описать: как перехватывает дыхание, когда обрывается Верди и под сводами зала летает тоскливая и волшебная песня из разрушенной страны. Всего четыре новых музыкальных главы привнесены в спектакль Серебренниковым: "Прибытие", "Дорога" (на ней к Харсони присоединяется певица Ханна Алькурба), "Война", "Пустой город".


*
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments